Социализм и капитализм в России - Рой Александрович Медведев

либералы из Демократической партии. За три срока своего президентства Франклин Делано Рузвельт уверил избирателей, что именно Демократическая партия – это партия «всего народа», что она отстаивает интересы «забытого человека», «скромного труженика», «рядового парня». Рузвельт представлял республиканцев как «экономических роялистов», которые чувствуют себя как дома только в «конференц-залах промышленных корпораций». Отказавшись от многих принципов классического либерализма XIX века, идеологи американского неолиберализма Джон Гэлбрейт, Даниел Белл, Уолт Ростоу и другие выступали за усиление регулирующей роли государства в экономике. Отвергая традиции индивидуализма, они выдвигали на первый план требования коллективизма, сдержанности и самоограничения. В результате сторонники классического либерализма чаще всего оказывались в США в лагере неоконсерваторов. Как известно, в послевоенные годы в Белый дом попадали чаще президенты-демократы, чем президенты-республиканцы. Победа Рональда Рейгана в конце 1979 года была объявлена противниками демократов «концом эпохи либерализма». Американские политологи Ричард Скэммон и Бенн Уоттенберг писали в 1981 году: «Политическая эпоха, характеризовавшаяся господством определенной идеологии – американского либерализма, действительно подошло к концу. Нужно признать, что либерализм внес в жизнь страны так много здорового, жизнеспособного и конструктивного, что влияние его будет ощущаться и впредь и что возврата к старым порядкам быть не может. И все же либерализм отжил свое. Новые условия нуждаются в новых решениях и новых установках. В конечном счете политические деятели в демократическом обществе должны подчиняться принципу дарвинизма: или приспосабливайся к условиям среды, или сходи со сцены»[409]. Однако еще через десять лет к власти в США снова пришли демократы и «рейганизм» потерял поддержку большинства американцев, как и «тэтчеризм» – поддержку большинства англичан. Но взгляды западных неолибералов почти противоположны взглядам российских «радикальных демократов». В западной печати появляется сегодня много работ, посвященных кризису классического либерализма и формированию новых течений либеральной мысли. Однако даже имена таких идеологов нового либерализма, как Ф. Науман, Р. Форлендер, Г. Штикс, Г. Сорман и другие, неизвестные в России. Первая попытка дискуссии по проблемам либерализма, предпринятая журналом «Политические исследования» в 1994 году, не привлекла внимания общественности[410]. Новая попытка дискуссии по проблемам либерализма и неолиберализма, проведенная журналом «Новое время», по признанию самого журнала, породила «только чудовищное нагромождение вопросов» и не смогла прояснить, «что же происходит в российской экономике, на какой теоретической основе поднялось нынешнее крутое тесто и есть ли смысл ждать чего-то более качественного»[411]. Только в последние годы на прилавках книжных магазинов Москвы появились первые книги по истории западного и российского либерализма. Тиражи этих книг ничтожны, но и спрос невелик.

А. Ципко сильно заблуждается, полагая, что «либеральная идея Гайдара» и сегодня остается идеологией правящей партии. Известно, что при выборах в Государственную думу в декабре 1995 года Гайдар и его партия потерпели сокрушительное поражение. Ни «Демократическая Россия», ни «Демократический выбор России» уже не являются правящими партиями. Что касается созданного Ельциным и Черномырдиным правоцентристского движения «Наш дом – Россия», то оно решительно отмежевывается от либеральных демократов 1991–1992 годов. В статье «Какую свободу мы выбираем?» один из руководителей и теоретиков НДР Геннадии Шепилов заявлял: «В своей реальной политике наши “либералы” исключили как раз те ценности, которые давно и прочно вошли в его плоть и кровь на Западе. Сведение российскими реформаторами основополагающих принципов либерализма лишь к главенству права на частную собственность и рыночному детерминизму превратило политику российских либералов в пародию на современные образцы главной идейно-политической традиции западной цивилизации. Сейчас совершенно очевидно, что либеральные идеалы в том виде, в каком они были преподнесены и внедрены реформаторами-“западниками”, нежизнеспособны. И неслучайно начиная с 1993 года большинство из этих реформаторов резко поменяли свою позицию: часть из них перешла в лагерь национал-государственников, а другая часть решилась наконец присягнуть социальному либерализму»[412]. Партия власти в ее новом составе не желает считать себя преемником и продолжателем реформаторов гайдаровского толка, оказавшихся у власти в 1991–1992 годах. Движение «Наш дом – Россия» решительно отказалось войти в ту коалицию либеральных партий, которая была создана в 1996 году при участии Е. Гайдара, Г. Старовойтовой, А. Н. Яковлева и др. Геннадий Шепилов назвал эти партии маргинальными и непопулярными, союз с которыми может «разрушить имидж НДР как солидного центристского движения и станет признаком вырождения НДР»[413].

Наиболее ревностные из сторонников либерализма гайдаровского разлива продолжают уверять нас и в несомненной научной основательности своего лидера, и в жизненности его идей. Все неудачи и просчеты экономической политики 1992–1997 годов проистекают якобы не от либеральной экономической идеологии Гайдара, как об этом писал А. Ципко, а в результате отказа от рекомендаций Гайдара и удаления его из правительства. «Умер ли либерализм в России или живет? – спрашивает член политсовета ДВР Владислав Вишнепольский. – Полагаю, живет. Неудачи партии ДВР вовсе не означают поражение либерализма. Они отражают отсутствие политической культуры в обществе, немощность всех новых политических партий России, отсутствие среднего класса. Ну и конечно, это результат особой честности Гайдара, который сказал себе: кто бы, мол, ни уродовал экономику России, все равно я ответствен, так как начинал реформы. Не могу до конца понять этой логики. Вот я начал пилить в лесу дерево, пилю по всем правилам, чтобы направить падающую лесину на свободное место. Но меня вначале пиления вдруг снимают и говорят, что пилить будет другой. Присылают неумеху, который, естественно, роняет дерево в другую сторону, лесина пробивает кабину трелевочника, убивает тракториста и пару сучкорубов. Я отвечаю за это потому, что начинал я? Ну уж нет! Не я виноват, а тот, кто поставил неумеху, и он сам, раз взялся за дело, а делать не умел»[414]. Подобное сравнение может вызвать только улыбку. Не дерево в лесу принялся пилить Гайдар в начале 1992 года, а подпиливать одну из самых важный опор нашей государственной экономики. В результате все здание опасно накренилось; Гайдар был удален как «неумеха», однако все его преемники все еще создают разного рода подпорки, явно не зная, что делать дальше. Или, как не раз говорил Г. Явлинский, Гайдар сделал пробоину в днище корабля, а все другие правительства вычерпывают воду, вместо того чтобы заделать пробоину или сменить прохудившийся кран и начать новый и более разумный капитальный ремонт.

В последние три года сам Егор Гайдар предпринял попытку теоретического обоснования своих реформ и своего понимания либерализма. Его книга с претенциозным названием «Государство и эволюция» (М., 1995) у многих рецензентов вызвала ассоциацию с далеко не лучшей книгой Ленина «Государство и революция». Успеха эта работа Гайдара не имела. В рецензии доктора экономических наук и бывшего однокашника Гайдара Андрея Колганова можно прочесть: «Трудно понять, зачем потребовалось издавать книгу, настолько переполненную софизмами, увертками, передергиванием фактов и прямой неправдой, что она становится уязвимой для любой беспристрастной критики. Вероятно, здесь мы сталкиваемся с патологическим примером партийно-классового подхода к науке, когда речь