Социализм и капитализм в России - Рой Александрович Медведев

ресурсами для строительства. Даже если бы население России в своем большинстве поддержало трансформацию государственного социализма в капитализм, осуществление такой задачи требует громадных средств, которых не имелось ни у самого населения, ни у государства.

Примером относительно успешного перехода от социализма к капитализму западные аналитики считают опыт «системной трансформации», проведенный в последние шесть лет в бывшей ГДР. Как известно, Германскую Демократическую Республику относили всегда к числу индустриально развитых стран Европы. Считалось даже, что экономика ГДР функционирует лучше, чем экономика Советского Союза, а также Польши, Венгрии или Румынии. По производительности труда в промышленности и по уровню жизни ГДР опережала другие страны СЭВ. По урожайности сельскохозяйственных культур Восточная Германия уступала Венгрии, но намного обгоняла СССР. Переход к рыночной экономике в ГДР начался в 1990 году через слияние с ФРГ – наиболее мощной индустриальной страной Европы. Расчеты немецких экономистов показывали, что основная часть этого перехода для ГДР – страны с территорией в 108 тыс. кв. км и населением в 16,7 млн человек – потребует не менее четырех-пяти лет и обойдется ФРГ примерно в 50 млрд долларов. Эти расчеты оказались сильно заниженными. В марте 1997 года по приглашению Партии демократического социализма я побывал в восточных землях – в Берлине и в Тюрингии. По мнению самих жителей новых восточных земель, ситуация там все еще далека от ожидавшегося процветания. Безработица здесь достигает 20–25 процентов. В Восточной Германии закрылось множество предприятий, вполне жизнеспособных по стандартам СЭВа, но не соответствующих техническим стандартам Европейского сообщества. Закрыты все восемь атомных электростанций, построенных в ГДР по советским проектам. До настоящего времени в Восточной Германии сохранились все колхозы и госхозы, так как переход к частному семейному фермерству никто еще не смог финансировать. Общие расходы на капиталистические реформы в бывшей ГДР превысили уже 500 млрд долларов, что увеличило национальный долг и бюджетный дефицит в ФРГ. В результате этой слишком поспешной «трансформации» вся германская экономика вошла в последние два года в стадию устойчивой депрессии. Главной темой немецких газет в марте были массовые демонстрации шахтеров и строительных рабочих в Берлине и в Бонне. А между тем по территории и населению ГДР не намного больше одной лишь Московской области.

Известно, что программа коренных рыночных реформ, разработанных еще для Советского Союза группой Шаталина – Явлинского, предусматривала завершить основную часть этих реформ всего за 500 дней. Гайдар обещал добиться решающих успехов своей программы реформ за два года. А госпожа Галина Старовойтова торжественно объявляла, что готова заключить пари с лидерами западных стран, что в случае принятия радикальных рыночных программ Россия уже к 2000 году станет экономическим лидером мира! Что это – самообман или сознательный обман населения страны?

Многие из реформаторов надеялись на помощь Запада. Валентин Павлов просил у американских финансистов на поддержку структурной перестройки Союза «всего» 24 млрд долларов. Егор Гайдар надеялся получить от западных стран и финансовых центров от 20 до 40 млрд долларов для России. В программе «500 дней» Шаталина – Явлинского, как и в программе «Согласие на шанс», разработанной Явлинским и его коллегами из Гарварда, речь шла об инвестировании в нашу экономику 150 млрд долларов в течение пяти лет. А сколько было проектов нового варианта «плана Маршалла», по которому США оказали очень большую помощь восстановлению разрушенной экономики Западной Европы в 1948–1951 годах! Эти расчеты были более утопичны и наивны, чем надежды французского социалиста Шарля Фурье (1772–1830) получить от богатых аристократов или буржуа средства для создания придуманных им социалистических «фаланстеров», существование и работа которых должны были доказать преимущества социализма. Двадцать лет подряд, ни разу не пропустив назначенного часа, Фурье ждал у себя дома богатого «спонсора», но не дождался и умер в нищете. Не дождались таких спонсоров и наши реформаторы. Современный капитализм не отличается склонностью к филантропии.

Конечно, многие политики и бизнесмены Запада были рады крушению КПСС и приветствовали принятие Россией программы рыночных реформ. Однако они становятся осторожными в высказываниях, как только речь заходит о реальной материальной помощи новой России. Еще в конце 1990 года бывший посол США в СССР Джордж Кеннан писал о переменах в нашей стране: «Сейчас на территории, традиционно известной под названием “Россия”, возникает то, что не будет, не может быть Россией царей. Не может это быть и Россией коммунистов. Мы наверняка столкнемся с чем-то принципиально новым. Но контуры будущего устройства пока не ясны ни для нас, ни для самих русских». В числе труднейших задач, стоящих перед Россией, Кеннан называл создание действующей системы представительного правления и организацию новой экономической системы, совместимой с русскими традициями, но не ограниченной ими. Переходя к вопросу об американской помощи в строительстве новой России, Кеннан писал: «Самая большая помощь, которую мы способны оказать, подразделяется на две разновидности – “понимание и собственный пример”». Понимание, по Кеннану, означает признание того, что русский народ переживает тяжелый и во многом унизительный момент в своем развитии. «Поэтому я не вижу причины, почему отзывчивое американское отношение к России на этом перекрестке истории не должно сочетаться с разумной мерой сострадания»[394]. Итак, понимание, сострадание и пример. По мнению Кеннана, у Америки слишком много собственных проблем, которые требуют внимания и средств налогоплательщиков. Это проблемы наркомании и преступности, распада городов, снижение образовательного уровня, разрушение субструктуры и ухудшение окружающей среды. Что ж, все эти проблемы есть и у нас, и они принимают в последние годы угрожающие размеры. Но мы не можем рассчитывать решить наши проблемы на деньги американских налогоплательщиков.

Не получив ожидавшейся помощи от стран Запада, российские реформаторы стали все чаше забираться в тощие кошельки собственных граждан, существенно сокращая реальные доходы населения. Они не останавливаются и перед разрушением созданной за десятилетия в нашей стране системы социальной помощи и социального страхования. Провести даже начальные фазы «системной трансформации» и сохранить созданный ранее уровень социальной защиты населения оказалось невозможным. Это обстоятельство не смущает, однако, наиболее активных реформаторов. Все тот же помощник Гайдара Алексей Улюкаев писал: «В развитых рыночных экономиках существует масса ограничений на реализацию прав собственности, сложная система лицензирования видов деятельности, ярко выраженная система прогрессивного налогообложения, система протекционистской защиты неэффективных национальных производителей, избыточная масса социальных программ и т. п. Они очевидно тормозят экономическое развитие, снижают норму накопления, увенчивают непроизводственное потребление в ущерб производственному. Период системной трансформации дает России уникальный шанс избавиться от такого рода рудиментов социализма внутри капитализма, просто не создавая их. Не воспользоваться этим шансом, говоря словами Талейрана, было бы больше, чем преступлением, было бы ошибкой»[395]. Итак, чтобы ускорить капиталистические реформы в России, нужно сбросить с плеч нового режима весь груз прежних социальных программ. Очень многое в этом направлении, как мы знаем, было уже сделано в России. Расходы на социальные нужды, на