Социализм и капитализм в России - Рой Александрович Медведев

где ведущую роль играют транснациональные корпорации (ТНК). Можно ли нам рассчитывать на взаимодействие с ТНК? Представляет ли Россия для них интерес?.. В ближнесрочном плане интересы ТНК связаны с поставками в Россию продовольствия (пока у нас будет чем платить). Если говорить о минеральных ресурсах, то рост издержек по добыче и транспортировке диктует ТНК стратегию проникновения на российский сырьевой рынок, скорее, не для быстрой активизации производства, а для закрепления позиций в России на случай изменения конъюнктуры мирового рынка. Явно не заинтересованы западные ТНК в развитии на территории России сложных машиностроительных производств. Они не намерены укреплять наш военно-промышленный комплекс и будут оказывать противодействие этому всеми, в том числе и внутрироссийскими, средствами. Так что ТНК развитых стран по отношению к России заинтересованы в немногом. Во-первых, в размещении в России экологически грязных производств. Во-вторых, в утечке интеллектуальной технической элиты, готовых изобретений, технических идей. В-третьих, в рекреационном потенциале Сибири. Вписаться сейчас в мировую игру мы можем, лишь напрягая волю и способности, собрав все ресурсы. Иначе нам не удастся контролировать даже собственную территорию, и Россия развалится на десятки удельных княжеств»[399]. Такого напряжения воли и способностей страны пока не наблюдается. Совсем недавно президент Ельцин обратился к гражданам страны с призывом: «Покупайте товары российского производства». Ельцин подписал также указ о замене у чиновников иностранных персональных автомашин отечественными «Волгами». Но все это ничтожно малая часть того, что нужно сделать для защиты и восстановления России. А. Паникин видит единственный выход из сложившейся ситуации в создании российских транснациональных корпораций. Но это легко предложить, но не сделать; для решения такой задачи сегодня нет средств ни у государства, ни в частном секторе. Номенклатурный капитализм, как свидетельствует сам Паникин, не создает реального рынка и душит реальных производителей. Он не противодействует, а помогает Западу подчинять Россию.

Некоторые из государств, образовавшихся на постсоветском пространстве, не возражают против положения клиента или младшего партнера своих западных соседей. Так, например, экономика Латвии, Литвы и Эстонии постепенно превращается в часть экономического объединения балтийских стран, но на правах младшего партнера. Видимо, в Венгрии, Чехии, Словении и Хорватии также примирились с растущей экономической зависимостью от мощной немецкой экономики. Но Россия – это не та страна, которая будет мириться с ролью экономического придатка богатых стран Запада.

9. Отсутствие национальной идеи и идеологии радикальных реформ

Любая революция может быть успешной только тогда, когда народными массами овладевают привлекательные и сильные идеи, совокупность лозунгов, отражающих в более простой и краткой форме идеологию вождей революции или революционной партии.

Для многих западных наблюдателей и для российских ученых оказался неожиданным тот быстрый крах коммунистической идеологии, которая утвердилась в нашей общественной жизни еще в 30-х годах, которая безраздельно господствовала в СССР на протяжении десятилетий и которая в 1989–1991 годах почти без сопротивления отступила на задний план, утратив влияние и на интеллигенцию, и на широкие массы населения страны. Это поражение коммунистической идеологии не сопровождалось, однако, выдвижением какой-либо новой привлекательной и актуальной идеологии. Только малочисленные группы левых радикалов Нины Андреевой, Виктора Анпилова или Эдуарда Лимонова продолжали говорить о «диктатуре пролетариата». Возродившаяся в 1993 году КПРФ приняла на вооружение не столько идеологию марксизма-ленинизма, сколько концепции государственного патриотизма и державного национализма. Социалистические течения и группы выступали с лозунгами демократического социализма и смешанной экономики. Однако у политиков, оказавшихся у власти в новой России, не имелось новой идеологии, и они не смогли предложить народным массам никакой сильной и привлекательной национальной идеи. Те лозунги демократии, свободы и борьбы с привилегиями, которые воодушевляли значительное число людей в 1989–1991 годах, были скомпрометированы затем самими демократами, лидеры которых обрекли Россию на упадок и нищету, цинично отбросив народ и от власти, и от собственности. Но на смену идеям и лозунгам 1989–1991 годов не пришли пока никакие новые лозунги и идеи, способные вновь овладеть массами и превратиться в материальную силу, ради чего же население России должно терпеть всё новые тяготы и лишения и идти на всё более тяжелые утраты?

Отсутствие национальной идеи и новой идеологии признают сегодня и лидеры России. Более года назад президент Ельцин призвал своих приверженцев, а также всех российских ученых и политиков найти, создать или придумать новую национальную идею, способную сплотить население страны в единый народ. Правительственный официоз – «Российская газета» объявила конкурс по нахождению национальной идеи – «Идея для России», посулив победителю две тысячи долларов. С тех пор газета опубликовала несколько сот предложений, однако приемлемой для страны национальной идеи так и не было найдено.

Нет у нас и идеологии радикальных реформ. В последнее время приходится слышать, что на смену коммунистической идеологии должна прийти и овладеть массами России новая либеральная идеология. Но где и кем изложена эта идеология? Кто является наиболее авторитетным проповедником или теоретиком российского либерализма? Может быть, Ельцин является главным российским либералом? Или Чубайс с Черномырдиным? Но они на это не претендуют и теоретическими изысканиями в области либерализма не занимаются. Вряд ли можно назвать либералом и лидера Либерально-демократической партии России Владимира Жириновского.

В качестве главного идеолога российского либерализма чаше всего называют Егора Гайдара. «Ничего нельзя понять в новой русской истории, – заявил Александр Ципко, – если не видеть, что на переломе 1991–1992 годов именно гайдаровская идеология “антидержавничества” овладела массами, что именно тогда новые западники одержали полную победу над славянофилами-державниками. Можно по-разному относиться к Гайдару и его воззрениям, но нельзя не признать, что именно под знамена его идеи собралась тогда наиболее образованная и талантливая часть советской интеллектуальной элиты. Идеология Гайдара и его команды – не просто одна из нынешних “русских идей”, она до сих пор является идеологией российского реформаторства, она является идеологией правящей партии»[400]. Это утверждение Ципко ошибочно по отношению и к сегодняшним дням, и к временам 1991–1992 годов.

До начала 1991 года в своих многочисленных статьях и выступлениях Гайдар заявлял о себе как о стороннике демократического социализма, а отнюдь не либерализма. Да, он предлагал развивать рыночные отношения, но только в рамках социализма. В одной из программных статей Гайдар заявлял: «Программа реформы, не предусматривающая упрочения таких ценностей, как равенство условий жизненного старта вне зависимости от имущественного положения, общественное регулирование дифференциации доходов, активное участие трудящихся в управлении производством, просто нежизнеспособна. Курс на обновление социализма, включающий и демократизацию общественной жизни, и создание гибкой, динамичной, многосекторной экономики, и развитие системы социальных гарантий, не дань верности идеологическим ориентирам прошлого, а просто результат здравого анализа реальной расстановки общественных сил»[401].

Все лидеры демократической оппозиции 1989–1990 годов, включая и первые месяцы 1991 года, выступали под лозунгами демократического социализма. К обновлению социализма призывали Юрий Афанасьев и Гавриил Попов,