Вашингтонский указ - Юсси Адлер-Ольсен

глубже, чтобы унять спазм в животе, но ничего не помогало. От боли и ужаса ему хотелось кричать во всё горло, но это означало бы верную смерть. Господи, что делать? Такие люди, как он, совершенно не созданы для подобных ситуаций. Какой-нибудь безбашенный военкор из «Ассошиэйтед пресс», привыкший работать в горячих точках под пулями, справился бы с этим шутя, но только не он.

«Зачем ты в это ввязался, Джон? — мысленно изводил он себя. — Почему не остался в теплой постели в доме Дэнни? Почему не послушался отца и не стал гинекологом?» Но он тут же прервал этот поток мыслей, вспомнив почему. В этот момент три или четыре короткие очереди прошили лобовое стекло кабины, и осколки с тихим звоном посыпались на дорогу.

Стрельба из кабины прекратилась.

— Тащите его через лобовуху! — скомандовал офицер. — Бросайте на землю.

Послышался треск рвущейся о битое стекло одежды, и чье-то тело тяжело скатилось по капоту на асфальт.

— Это он, точно он! — крикнул один из солдат.

И в ту же секунду Джон почувствовал, как спазм в животе прошел. Они взяли Тома Джампера. Всё кончено.

— Живой? — спросил другой голос.

— Есть еще кто внутри, тварь? — выкрикнул третий.

Послышались четыре-пять глухих ударов по человеческому телу — смертника били ногами. Каждое из этих содроганий отдавалось в нервной системе Джона, точно удары током.

— Говори, ублюдок, там есть кто-нибудь еще? — снова рявкнул солдат.

Он услышал, как Джампер простонал, что он один. С трудом выдохнул это еще раз, и тогда его безжалостно пристрелили. Чуть позже к месту происшествия подкатили отставшие внедорожники преследования, и хриплые голоса скомандовали брать всех живыми. Они не знали, что вопрос уже решен. Тем временем солдаты у фургона уже шепотом сговаривались о том, что казнь Джампера не должен попасть в отчеты. Напишут, что он погиб в ходе завязавшегося боя. Скажут, что ликвидация была неизбежной мерой.

Джон поймал себя на том, что снова затаил дыхание, и тихо, бесшумно выдохнул. «Спасибо, Том, — мысленно произнес он, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди. — Спасибо, что не выдал меня».

Дрожащими руками он подтянулся на полметра ближе к центру крыши. Внизу солдаты обсуждали, что делать с фургоном, и двое решили провести тщательный досмотр кузова. Поговаривали, что это была последняя передвижная радиостанция такой мощности, вещавшая на дорогах, но береженого бог бережет. Кто знает, что пряталось в этой фуре? Вдруг речь шла о целой подпольной сети радиовещания? И кто мог гарантировать, что прямо сейчас другие люди не готовятся продолжить дело Джампера?

Они называли это «делом» или «работой», отметил про себя Джон. Но почему тогда они не выказали элементарного уважения и не позволили им делать свою работу? Это же Америка, черт побери! Величайшая демократия в мире. Или они об этом забыли?

Несколько солдат залезли внутрь кузова. Джон лежал лицом всего в каких-то пятнадцати сантиметрах от потолочного люка, но не смел пошевелиться, чтобы заглянуть внутрь.

И в этот самый момент Джон с ужасом вспомнил, что всё его имущество осталось внизу, прямо перед глазами солдат. Чемодан, пиджак, сумка с ноутбуком, мобильник, деньги, паспорт... Всё! Его дыхание перехватило, глаза расширились от ужаса, а в кровь хлынул мощный приток адреналина. Теперь ему просто необходимо было подползти к люку и заглянуть внутрь. Если кто-то из солдат в аппаратной обратит внимание хотя бы на одну из его вещей — пиши пропало. Им понадобятся считаные секунды, чтобы понять: измененный фильтрами голос, звучавший по радио двадцать минут назад, принадлежал ему. Они тут же отправят людей прочесать лес, посветят фонариками в лица убитых и поймут, что ни один из них — не Джон Бугатти, звездный репортер «Эн-би-си». А значит, они начнут его искать и не успокоятся, пока не выследят. Если они откроют его бумажник, пиджак или сумку, он просто швырнет выданный пистолет как можно дальше в чащу. Они услышат шум, но не поймут, кто это, пока он сам не выйдет к ним. Он спокойно назовет свое имя и будет надеяться, что его спокойствие передастся и военным. По крайней мере, это был единственный выход, если события примут худший оборот.

Он по миллиметру пополз вперед, пока под ним не показалась аппаратная студии. Солдат поначалу видно не было, но затем один из них вышел из микрофонной комнаты и еще раз огляделся. Шея у него была бычья, а палец лежал на спусковом крючке автомата.

— Внутри никого нет! — крикнул он остальным через разбитое лобовое стекло. Сдвинув камуфляжную каску на затылок и держа автомат у бедра, он замер на секунду, скользя взглядом по стенам кузова в поисках зацепок. Медленно поворачиваясь вокруг своей оси, он поднимал глаза всё выше и выше. Еще мгновение — и он посмотрит прямо на люк. Джон отполз на пару сантиметров назад и почувствовал, как воротник его рубашки зацепился за одну из заклепок, державших петли плексигласовой крышки люка. Несмотря на ледяной ветер, его лоб мгновенно стал горячим. Он не мог отвести взгляда и завороженно смотрел, как солдат внизу поворачивается, закидывает голову назад и упирается взглядом в потолок — буквально в десяти сантиметрах правее люка. Переведи он глаза хоть на миллиметр в сторону, и Джону Бугатти конец. Солдат просто вскинет автомат и выпустит веер пуль сквозь тонкий пластик потолка. В таких зачистках никто не ждет предложений о сдаче в плен.

Джон прикрыл глаза, и перед ним возникло усталое, бесконечно дорогое лицо Дэнни. Им ведь было так хорошо вместе. Чертовски хорошо.

Но солдат внизу опустил голову. А затем ушел.

Глава 32

Солдаты собрали тела и оставили фургон там, где он стоял. Новые перестрелки на севере, на границе с Западной Вирджинией, заставили офицеров собраться на короткое совещание в свете прожекторов замыкающих машин конвоя, и вдруг все внезапно уехали. Военные, обыскивавшие аппаратную, вышли, и Джон продолжал лежать совершенно неподвижно, пока низкий рокот моторов не затих на другой стороне леса. Он попытался открыть люк, чтобы спуститься внутрь, но безуспешно: люк был заперт изнутри на задвижку. Тогда он подполз к краю крыши и прикинул расстояние до земли: выходило около четырех метров. Последний раз он прыгал с такой высоты еще в школе, и это было чертовски давно. С тех пор он стал весить раза в четыре больше.

Он сунул пистолет в карман, свесил ноги с края