44 ступени к ядерной войне - Герман Кан

свое суждение об этом споре и предположу, что если не будет очень большой чистой выгоды по первым трем вопросам, то не в конечных интересах большинства стран поощрять распространение или применение ядерного оружия путем первого применения.

Некоторые недостатки для США

По крайней мере в периферийных и малых конфликтах практическая общедоступность ядерного оружия и малое количество запретов на его применение, казалось бы, должны поставить на первое место хорошие возможности для:

(1) использования шантажа и угроз;

(2) внезапных атак «исподтишка»;

(3) анонимных атак;

(4) другого сокрытия сил и намерений;

(5) отсутствия зависимости от развитой инфраструктуры и логистики;

(6) наличия очень многих и сильно рассредоточенных небольших боевых частей и баз;

(7) готовности, с политической и моральной точки зрения, принять высокий процент потерь в нескольких незащищенных частях или районах (или союзниках);

(8) наличия твердых или легко контролируемых союзников.

Представляется вполне определенным, что перечисленные выше требования для успешного ведения ограниченной ядерной войны относятся к тем, в которых США, скорее всего, окажутся слабыми или некомпетентными.

Война, которая поставит во главу угла качества и возможности, для которых США лучше других квалифицированы или подготовлены (или, по крайней мере, могли бы быть подготовлены, если бы мы приложили усилия), но до сих пор эти другие возможности, за исключением, возможно, обороны Европы, широко не рассматривались и не разъяснялись.

Таким образом, сравнивая двухстороннюю ядерную войну с двухсторонней обычной войной, можно утверждать, что в общем и целом вид войны, в которой США наиболее компетентны и в которой мы имеем огромное техническое и экономическое превосходство, — это война с применением фугасных боеприпасов.

Следует отметить, что некогда распространенное мнение о том, что НАТО не сможет противостоять «русским ордам» без применения ядерного оружия, похоже, ошибочно и в настоящее время уже не является общепринятым. Как хорошо известно, в настоящее время НАТО имеет больше солдат под ружьем, чем Варшавский договор[15].

Кроме того, даже в важнейшем регионе Центральной Европы (Германия) развернутые в настоящее время силы НАТО (двенадцать немецких дивизий, шесть американских дивизий и около четырех французских и британских дивизий), вероятно, более чем подходят для двадцати меньших советских дивизий в Восточной Германии, по крайней мере при многих разумных обстоятельствах. Конечно, необходимо также учитывать семь восточногерманских дивизий и, возможно, роль гражданского населения Восточной Германии, но совершенно не ясно, на чьей стороне они будут в тех видах кризисов, которые представляются возможными или правдоподобными.

В настоящее время Советы, похоже, имеют преимущество в мобилизационном потенциале, за исключением, быть может, первых нескольких дней кризиса, но даже оно может быть не таким большим, как принято считать. В любом случае, оно может быть сведено на нет разумными действиями держав НАТО, если они будут серьезно обеспокоены такой возможностью. Таким образом, вопрос о том, насколько хорошо, при различных обстоятельствах, Запад сможет противостоять Советскому Союзу и его союзникам в обычной войне в Европе, остается открытым. То же самое можно сказать и о ядерной войне.

Стоит также отметить, что современные разработки в области обычных вооружений, похоже, благоприятствуют статус-кво западных держав, поскольку они больше заинтересованы в обороне, чем в наступлении — по крайней мере до тех пор, пока обе стороны используют обычные вооружения. Современные ракеты класса «земля-воздух» (такие как «Найк Геркулес», «Хок» или «Бомарк») имеют очень впечатляющую вероятность резко ограничить использование противником воздушной мощи и в большинстве ситуаций могут достигать уровня поражения в 10–50 процентов, даже при ограничении использования фугасных боеголовок. (Во Второй мировой войне ожидание 5–10 процентов потерь было достаточно, чтобы запретить воздушный налет.)

Некоторые из тех же преимуществ обороны, по-видимому, справедливы и против пехоты и бронетехники. Впечатляющие успехи в обороне были достигнуты благодаря использованию минных полей, противотанковых ракет и современных фортификационных сооружений. Во многих районах мира эти достижения могут быть использованы для резкого увеличения традиционных преимуществ обороны.

Таким образом, если мы чувствуем, что можем заставить нападающего ограничиться обычным оружием, мы, вероятно, сможем удержать оборону[16] в большинстве районов мира, возможно, даже перед лицом численно превосходящих и технически равных противников; и мы должны столкнуться с численно превосходящими и технически равными противниками (за исключением, возможно, только пехоты) в большинстве районов, которые нас интересуют, если мы сделаем соответствующие приготовления. Вполне вероятно, что, имея лишь скромные возможности и соответствующие мобилизационные базы, мы могли бы в долгосрочной перспективе доставить в любую точку Земли больше тонн боеприпасов и других предметов снабжения, чем это мог бы сделать любой возможный противник. Если мы проведем достаточную, но разумную подготовку, то, возможно, сможем сделать это и в краткосрочной перспективе. Не похоже, что есть какие-то непреодолимые или даже очень срочные причины, для того чтобы мы зависели от начала применения ядерного оружия.

В некоторой степени вышеизложенное заставляет задуматься о том, будут ли Советы или Китай инициировать применение ядерного оружия. Однако трудно поверить, что они это сделают. В прошлом Советы не были готовы добровольно пойти на большой риск нанесения серьезного ущерба самому Советскому Союзу, и они, вероятно, даже больше, чем мы, заинтересованы в предотвращении распространения ядерного оружия[17]. Таким образом, Хрущев в прошлом предполагал, что ограниченные войны опасны, поскольку могут привести к эскалации. Он не подавал признаков того, что его успокаивает возможность того, что этого не произойдет. Сегодня для всех крупных государств, включая Китай, характерно то, что лица, принимающие решения, одновременно сдерживают себя и проявляют благоразумие. У них выработалась вполне реальная тенденция спрашивать: «Что самое худшее может произойти?», а не надеяться на лучшее.

Что касается китайцев, то хотя они и могут нанести ущерб союзникам США и в конечном счете самим США с помощью ядерного оружия, США могут уничтожить их в ответ. Даже при ограниченном нападении мы можем уничтожить любую способность китайцев вести ядерную войну. Таким образом, хотя они могут быть очень заинтересованы в угрозе применения ядерного оружия — в качестве сдерживающего фактора, в ответ на наше применение или в целях ядерного шантажа, им, вероятно, будет крайне необходимо как можно сильнее ограничить любое применение,