44 ступени к ядерной войне - Герман Кан

успешную интервенцию западногерманских дивизий. Тогда отчаявшиеся Советы взрывают один или два боеприпаса над территорией Германии, возможно, даже не так, чтобы причинить ущерб. Этот акт дал бы немцам понять, что если они не могут рассчитывать на ядерную поддержку со стороны своих американских или французских союзников, то им лучше вести переговоры. Еще более вероятно, что американцы и французы будут самостоятельно призывать немцев отступить или предложат немцам получить ядерную поддержку только в том случае, если они будут готовы принять «разумные» советские предложения о прекращении огня или другом урегулировании.

В других регионах мира основной страх, скорее всего, будет связан не с тем, что применение ядерного оружия вызовет немедленное ответное действие, как в Европе, а с другими соображениями. Так, мы могли бы, вероятно, применить ядерное оружие против китайцев, если бы они напали на Формозу, или, возможно, в Северном Вьетнаме, и не ожидать серьезного, если вообще какого-либо, ядерного ответа со стороны Советов. Но мы уже отмечали, что даже если первое применение будет эффективным для прекращения огня или отступления другой стороны, третье или четвертое применение в более позднем кризисе — возможно, другими державами — может привести к эскалации. Несмотря на такую повышенную вероятность эскалации, успешная сторона, а также другие стороны, могут недальновидно полагать, что они могут безопасно использовать ядерное оружие. Кроме того, потенциальные пользователи также могут заметить или решить, что одна из причин первого успеха заключается в том, что проигравшая сторона слишком быстро сдалась, была слишком осторожной и боязливой. Они могут (правильно) предположить, что если бы проигравшая сторона ответила несколькими ядерными ударами или сохранила решимость и продолжила борьбу, то сторона, инициировавшая применение, возможно, отступила бы. Такие предположения были бы подкреплены неизбежными сообщениями «изнутри», правдивыми или нет, о том, что победившая сторона действительно намеревалась отступить, если бы другая сторона продержалась дольше, что, несмотря на видимость, победившая сторона на самом деле не была готова продолжать двусторонний ядерный конфликт любого масштаба.

Таким образом, после успешного первого применения как потенциальные инициаторы, так и потенциальные отвечающие, вероятно, почувствуют большую готовность применить ядерное оружие, по крайней мере в качестве противодействия. Исходя из неядерной эскалации, можно почти предсказать, что США будут более охотно идти на эскалацию в Северном Вьетнаме, потому что их первая эскалация (инцидент в Тонкинском заливе летом 1964 года), похоже, была достаточно успешной, в то время как если США все-таки пойдут на эскалацию, северовьетнамцы и китайцы могут почувствовать сильное давление, чтобы чрезмерно отреагировать и не дать США в третий раз действовать из такой уверенности. В целом чем больше обе стороны чувствуют, что серьезной эскалации на самом деле не будет, тем меньше желание отступить у каждой из них, а значит, тем больше можно ожидать дальнейшей эскалации. Конечно, в случае с Вьетнамом ни северовьетнамцы, ни китайцы не могут иметь никакой уверенности в том, что США не пойдут на еще большую эскалацию в ответ на любые их провокации.

Это одна из основных причин, по которой многие люди выступают против подобных анализов. Они считают, что чем больше обе стороны верят в возможность ядерного торга такого рода, о котором я говорил, тем больше вероятность того, что такой торг будет предпринят и что он приведет к эскалации. Эти возражения могут быть не сформулированы в явном виде, но многие читатели, несомненно, почувствуют, сознательно или бессознательно, что не только порог против применения ядерного оружия укрепляется необсуждением этой темы, но что необсуждение, вероятно, будет полезным даже в случае применения ядерного оружия, поскольку тогда обе стороны могут быть менее склонны к «игре в эскалацию»[18].

Таким образом, парадоксальным образом, если обе стороны имеют чрезмерные ожидания отсутствия эскалации, такие ожидания с такой же вероятностью приведут к саморазрушающемуся пророчеству и нежелательной эскалации, как и в случае, когда обе стороны боятся эскалации и поэтому «чрезмерно» готовы отступить. Если существует асимметрия и одна сторона сильно опасается эскалации, а другая — нет, то та сторона, которая не опасается, может иметь важное преимущество. Однако и здесь прецедент опасен, поскольку если одна из сторон воспользуется этим преимуществом более одного-двух раз, это, скорее всего, устранит асимметрию и создаст крайне опасную ситуацию.

Такая асимметрия в убеждениях также может быть стабилизирующей, особенно если каждая сторона опасается, что другая сторона может действовать в соответствии с ее теориями. Так, Советы часто заявляют, что не верят в надежность или даже существование «неприменения ядерного оружия» и более высоких пороговых значений. В той степени, в которой они искренни, они, вероятно, будут удерживаться от использования своего обычного превосходства, даже если, согласно некоторым американским теориям, это будет относительно безопасно. Аналогичным образом президент США, обдумывающий сдержанное применение ядерной силы, вполне может колебаться перед лицом советских заявлений о том, что они не будут соблюдать такие ограничения.

Возможность эскалации и извержения делает маловероятным, что какая-либо из сторон может позволить себе попытаться одержать очень важную или явную победу в ограниченной войне с применением ядерного оружия. Нагрузки и давление настолько велики, а ситуация, вероятно, будет настолько деликатной, что сторона, которая будет ныть, вряд ли сможет поверить, что сдерживающие факторы выдержат напряжение, которое будет вызвано тем, что проигравший почувствует себя в жизненно опасном положении.

Непосредственные последствия для более широкого баланса сил

Я уже вкратце говорил о возможности того, что прочность альянсов может быть подвергнута серьезному напряжению в результате применения ядерного оружия. Возможно, стоит рассмотреть эту возможность более подробно (хотя не нужно забывать и о том, что не меньшему напряжению она может быть подвергнута и в результате неядерного поражения). Позвольте мне снова использовать пример некоего ядерного конфликта в Центральной Европе, возникшего из-за одного из аспектов германского вопроса. Опять же, мы предположим, что Советы захватили некоторое первоначальное преимущество, а затем попросили о прекращении огня, чтобы обсудить проблему.

Особенно если первоначальные действия включали захват крупных немецких территорий или продолжение применения насилия Советами при подавлении восточногерманского восстания (в которое вмешались западные немцы), западным немцам может быть трудно принять такое прекращение огня. На самом деле для соответствующих правительственных чиновников это может быть политически невыгодно — отчасти потому, что было бы очень трудно представить, как впоследствии изменить последовательность событий и свести на нет советское преимущество.