Трампизм в Америке: полдень консерватора - Георгий Эминович Асатрян

Вход в офис братства был закрыт. Черная дубовая огромная дверь была запечатана огромным черным замком. На нем лежала пыль, и казалось, что здесь никто давно не был. Однако был. Возможно, есть другой вход, непубличный, сзади здания. В Йеле много студентов. Это крайне популярный университет, куда желают попасть многие молодые люди со всего мира. Вряд ли такое солидное здание руководство школы оставило бы за братством, если оно не используется. Но это не простая организация. «Череп и кости» сам по себе является влиятельным и могущественным фактором далеко не только для Йельского университета. Это фактор политический и экономический. Это фактор внутри англосферы. Членами этого братства являются выпускники школы. Членство пожизненное, выйти из него нельзя. Но можно быть выброшенным за проступки, неуважение к другим членам и протоколам братства. Внутри царит якобы демократия. Те или иные решения принимаются путем голосования. Йель и особенно «Череп и кости» – цитадель американской аристократии. Это центр консерватизма и традиционализма. Здесь все еще крепко стоит дух пуританина.

Последние 200 лет в Йеле особенно сильно начал коваться дух патриота Соединенных Штатов. Если Гарвард – цитадель теории демократии, модернизации, либерализма и всех сопутствующих дочерних теорий, то Йель скорее про консервативный патриотизм. Это далеко не значит, что здесь нет либералов. Точно так же это не говорит о том, что Йель против демократии, выборов и обязательной смены власти. Однако Йель совершенно точно отличается от других школ Новой Англии и Калифорнии. К зданию «Черепа и костей» никто не подходил. Я простоял рядом с ним несколько минут, выкурил несколько сигарет. Мне было интересно посмотреть, кто шатается вокруг, кто выйдет оттуда или войдет туда. Но была полная тишина. Около двери было несколько крупных и качественных камер. Снимают они или нет – не было понятно. Света было мало, все плохо освещалось. Казалось, что жители кампуса обходят это сооружение. Не то чтобы они его опасались, но в Америке не все желают соприкасаться с миром тайных братств. Список членов «Черепа и костей» секретный. Преданы огласке лишь несколько фамилий, среди которых президенты, миллиардеры, дипломаты, политики, ученые. Многие из них, если не все, – представители старых аристократических семей. Формально аристократии и классов в демократической Америке нет, но на самом деле, разумеется, это одно из самых классовых, аристократических и неофеодальных обществ в мире. Америка – это олигархия с жесткой стратификацией социальных классов. И только наивные и не самые глубокие «дурачки» этого не понимают.

«Череп и кости» всегда был местом для WASPов. White Anglo-Saxon Protestants, то есть белых англосаксонских протестантов. Говорят, что в последние десятилетия, особенно с победой либеральной демократии в мире, братство стало более открытым. Говорят, что сюда приглашают и принимают женщин, афроамериканцев и меньшинства. Мол, братству нужны лучшие, таланты, будущая элита. А она не всегда бывает родовая. Проверить это очень сложно. Чтобы попасть в братство, нужно быть отобранным. Приглашение имеет свои нюансы и тонкости. А если ты его и получил, то рассказывать о практиках внутри не имеешь право. Это достаточно серьезный и скрытый от широких взоров протокол, сопровожденный церемониалом, основанным и закрепленным историей. Ходят легенды о процедуре посвящения в братство. Большинство из них, разумеется, основано на мифах. Людям свойственно преувеличивать, додумывать. Людей всегда привлекает все скрытое. Если что-то называется секретным, то наверняка к этому будет повышенный интерес. Так устроен человек. Догадки, гипертрофирование, преувеличение – все это сопровождает англосаксонские тайные и элитарные братства.

На английском эти объединения называются не brotherhood, а fraternity. Первый термин можно было бы смело переводить дословно, и это означало бы «братство». А старофранцузское слово fraternity происходит от латыни, где «фрат» означает «брат». Однако термин «братство» плотно и давно закрепился в словаре русскоязычных интеллектуалов, говорящих об этих загадочных объединениях. Я бы использовал термин «элитарные закрытые общества». Элемент братства в российском понимании здесь скорее отсутствует. Культура англосаксонских мужчин несколько иначе относится к этим явлениям. Наверное, более сухо, ограниченно, бездушно, черство. Англосаксонское братство выглядит и является более чужим. В России люди несколько другие. Это не комплимент одним и критика других, это просто антропологические и социально-культурные наблюдения. Хотя всегда бывает по-разному. Исключения и есть самое интересное. Каузация не всегда работает, а обобщения не гарантия правильного анализа. Девиация в теории как раз то, что наиболее интересно для изучения. К тому же процесс инициации сопряжен с секретностью. Это действительно долгая процедура. Номинировать тебя должны несколько членов братства. Номинация должна быть поддержана другими членами общества. Руководство в обществе коллективное. Есть первое лицо, есть совет. Но все руководство нельзя назвать руководством в прямом и понятном смысле этого слова. Оно подвержено постоянной и частой ротации. Руководство – это скорее менеджеры и ответственные за процедуры и протоколы братства в отведенный период. Они ответственные за соблюдение протокола. Старшие по смене.

В 2010–2012 годах я впервые попал в Соединенные Штаты. Тогда программы студенческого обмена были развиты достаточно хорошо. Американцы приезжали в Россию и становились слушателями наших университетов. Русские ездили в американские школы. Однажды вечером в дверь моей комнаты на кампусе американского университета постучали. Это было неожиданно, я никого не приглашал. Пришли два студента старших лет, в американских университетах их называют senior, «старший». Они были одеты с иголочки, в смокинги. Волосы их были зачесаны назад. На них были то ли бабочки, то ли галстуки – я уже точно не помню. Такое ощущение, что они собирались на бал или инаугурацию президента. Они молча протянули мне конверт. И ушли. Я посмеялся. Я не понимал, что произошло. Я открыл конверт и начал читать английский короткий текст, напечатанный на плотной необычной желтоватой бумаге торжественным почерком. Показалось, что это письмо из XVIII века. Меня пригласили вступить в старое братство Phi Kappa Psi, которое действует в некоторых университетах страны.

Братство это не было уровня «Черепа и костей», но серьезным авторитетом обладало. Оно никогда не было завязано на одну школу, а действует во многих университетах. Я, тогда молодой студент, несколько растерялся. После некоторых размышлений и общения с более опытными людьми я согласился посетить процедуру инициации. Тогда я рассматривал это как некий новый и, возможно, ценный опыт. Также мне сказали, что я единственный иностранец, тем более с российским паспортом, которого пригласили в «братство». Хотя в Америке паспорт никто и никогда не спрашивает, но в братстве и в университете все, разумеется, знали, что я из России. Мол, «это честь, иди не думая, посмотри, что там да как». «Это не сектанты, а серьезное общество