Деньги- господа - Лев Фёдорович Стржижовский

всех идти еще дальше, вперед, предлагая всем заинтересованным правительствам встретиться и выработать систему обязательств, соблюдение которых обеспечило бы коллективную безопасность. Как это можно сделать?

Образцом для решения конфликтной ситуации является история так называемого берлинского вопроса. На протяжении четверти века проблема Западного Берлина не сходила со страниц мировой прессы. В первые же послевоенные годы поднявшие голову западногерманские реваншисты потребовали особых прав на Западный Берлин, с ведома и при попустительстве западных держав они саботировали выполнение Потсдамских соглашений.

В городе была проведена сепаратная валютная реформа. Она означала экономическое отделение западных секторов и искусственное присоединение их к трем оккупационным зонам. За валютной реформой в сочетании с множеством других маневров последовало и политическое отделение.

Западный Берлин был превращен в плацдарм борьбы против социалистических стран и прежде всего против первого немецкого государства рабочих и крестьян — Германской Демократической Республики.

В этом причина появления проблемы Западного Берлина со всеми известными конфликтами и возникшими из них опасностями для мира.

Именно тогда сторонники холодной войны провозгласили, что Западный Берлин должен быть «самой дешевой атомной бомбой», «стрелой в теле ГДР», «фронтовым городом» по отношению к социалистическим странам Европы. Западногерманские реваншисты пытались расстроить экономику ГДР, подорвать финансы, создать кризисную ситуацию между Западным Берлином и столицей ГДР— Берлином. Только укрепление государственной границы между столицей ГДР и западными секторами Берлина пресекло эту шпионско-диверсионную деятельность. Но западногерманские реваншисты по-прежнему использовали Западный Берлин как аванпост в борьбе против стран социализма.

Показательно, что судьба самого города, как и участь его жителей, меньше всего беспокоила вдохновителей холодной войны. Искусственная изоляция города привела к резкому падению промышленного производства, массовой безработице, сокращению числа жителей.

Советский Союз, ГДР, все социалистические страны неоднократно выступали с предложением изменить судьбу Западного Берлина, превратить его в самостоятельный экономический и культурный центр. Для этого нужно было отказаться от политических притязаний на особую связь города с ФРГ, признать справедливые требования Германской Демократической Республики. Новое правительство в Бонне, сменившее у власти партии западногерманских монополий — ХДС/ХСС, реалистически подошло к действительности. В соответствии со своей политикой нормализации отношений со странами Восточной Европы коалиционное правительство канцлера В. Брандта поддержало усилия четырех союзных держав. Благодаря последовательной и принципиальной позиции ГДР планы раскольников в конечном итоге потерпели крах.

Соглашение, относящееся к Западному Берлину, примечательно прежде всего тем, что в нем подтверждено основное положение Потсдама. Западный Берлин не является составной частью Федеративной Республики, ее землей и не будет управляться ею. Соглашение предусматривает свертывание в этом городе ее политической деятельности, которая всегда влекла за собой серьезные осложнения, создавала трудности для западноберлинцев. Однако нормальные экономические, культурные и другие связи города с ФРГ по-прежнему остаются в силе.

Подписанное соглашение исходит из сложившихся в Европе после второй мировой войны реальностей. Оно исходит из признания прав суверенного миролюбивого государства — Германской Демократической Республики. Его подписание облегчит дальнейшие шаги по пути обеспечения европейской безопасности.

МАНЕВРЫ ОППОЗИЦИИ

августа 1970 года федеральный канцлер Вилли Брандт обратился к западногерманскому населению по телевидению из Москвы. «Этот договор с Советским Союзом, — сказал он, — является успехом западногерманской послевоенной политики. Он представляет собой решающий шаг в улучшении наших отношений с Советским Союзом и нашими восточными соседями — четверть века спустя после катастрофы... Именно улучшение отношений с Советским Союзом отвечает интересам всего немецкого народа...»

Речь канцлера была внимательно выслушана в Западной Германии. Она никого не оставила равнодушным, внеся в политическую жизнь страны новый критерий: одобрение или отрицание договоров. В поддержку новой восточной политики правительства выступили не только депутаты бундестага от правящих партий, но и представители различных политических, деловых и общественных кругов. В ратификации договоров эти круги увидели путь для расширения «западногерманской политической инициативы» и для активизации торговых и деловых связей с социалистическими странами. По их собственному признанию, прежняя внешняя политика ФРГ, осуществлявшаяся христианскими демократами «от Аденауэра до Кизингера», окончилась тупиком.

Застрельщиками похода против восточной политики правительства выступили находящийся в оппозиции блок ХДС/ХСС. Вокруг него сплотились все, что есть самого реакционного в ФРГ: от неонацистской НДП до всевозможных союзов и объединений изгнанных и перемещенных лиц. Их лозунгом стал призыв НДП: без «различия партий и мандатов» объединяться против политики «распродажи и подчинения», которую якобы проводит правительство.

Характеризуя советско-западногерманские отношения, Л. И. Брежнев на XXIV съезде КПСС отметил, что вопрос о ратификации «восточных договоров» вызвал «резкое размежевание политических сил» в ФРГ.

Положение осложнялось еще тем, что приход к власти в 1969 году нового правительства не изменил традиционного чиновничьего аппарата в Бонне. Социал-демократы сохранили прежний состав министерства иностранных дел и ряда других важнейших министерств. Здесь работали не только приверженцы и члены ХДС/ХСС, но даже нацистские дипломаты, такие, например, как В. Греве (посол ФРГ при НАТО). Получалась парадоксальная ситуация, когда правительство и министры провозглашали одну политику, а люди, которым надлежало разрабатывать и осуществлять ее, открыто противодействовали новому курсу.

На первый взгляд картина тогдашней политической жизни ФРГ носила хаотический характер. Казалось, что партии и организации по различным обстоятельствам выступают против ратификации договоров, следуя порой не только политическим, но и зачастую личным, мотивам. Оппозиция выглядела раздробленной, неорганизованной, действующей бессистемно.

Однако последующие события показали, что блок правых быстро сумел найти общий язык и начал действовать по единому, явно согласованному плану. Съезды ХДС в ноябре 1969 года и ХСС в апреле 1970 года прошли под лозунгами антикоммунизма и национализма. Был провозглашен «жесткий курс» по отношению к странам социалистического содружества, раздавались призывы к созданию блока европейских государств, обладающих так называемыми «многосторонними» ядерными силами. Все это сопровождалось провокационными заседаниями депутатов оппозиции в Западном Берлине, разжиганием нового психоза антикоммунизма.

Первый этап широко подготовленного и разработанного наступления реакции начался с тактических ходов в бундестаге. Оппозиция выдвинула предложения, чтобы «правительство представило для ратификации договоры, касающиеся его восточной политики, в виде «единого пакета». Речь шла о всех договорах, которые Бонн мог подписать с социалистическими странами. Как писал в то время журнал «Шпигель», такая тактика даст возможность не только затянуть ратификацию уже подписанных договоров, но и создать более широкий фронт противников Брандта. Оппозиция рассчитывала уловить голоса противников каждого из договоров в отдельности и в то же время найти