Деньги- господа - Лев Фёдорович Стржижовский

Как видно, в этом предложении ничего не говорится о самой сути договоров. Речь идет пока лишь о консолидации сил и организационном сплочении всех противников правительства на некой «принципиальной» основе. Этот ход оппозиции был легко разгадан. Огульно отрицая содержание, писали западногерманские газеты, оппозиция захотела добиться отклонения договоров с помощью парламентских интриг. Для правительственных партий, обладавших в то время большинством в бундестаге, не составляло труда отвергнуть это провокационное предложение.

Однако весь дальнейший ход политического развития страны, оздоровление самой обстановки на континенте, наметившееся в связи с заключением договоров, требовали от оппозиционных партий ясной и четкой позиции. И по мере приближения решающих дебатов в бундестаге оппозиция попыталась выработать свое отношение к договорам. От огульного отрицания реакция перешла к программным заявлениям.

Требования ХДС/ХСС были заново сформулированы сразу же после окончившейся в декабре 1971 года поездки в Москву Р. Барцеля, сменившего Кизингера на посту председателя Христианско-демократического союза. Он выступил на заседании фракций в бундестаге с отчетом о своей поездке. Депутаты единогласно одобрили сообщение председателя, отметив, что Барцель пытался добиться в Москве, чтобы договоры были приемлемыми для ХДС/ХСС, но это ему не удалось. Оппозиция предложила дополнить договор тремя пунктами откровенно демагогического характера: положением о праве немцев на самоопределение; требованием достижения носящей обязательный характер договоренности о намерении ввести в Германии право свободного передвижения людей, обмена информацией и мнениями; позитивным отношением Советского Союза к ЕЭС.

«Три пункта оппозиции», как окрестила их западногерманская пресса, выдвинутые в ультимативной форме, подверглись резкой критике общественности. Единственно, кто безоговорочно взял под защиту условия ХДС/ХСС, был реакционный газетно-журнальный концерн Шпрингера.

Западногерманская общественность справедливо указывала на то, что первые два пункта никакого отношения к договору не имеют. Действительно, они затрагивают отношения между двумя германскими государствами, но не отношения между СССР и ФРГ.

Что касается пункта относительно «позитивного отношения Советского Союза к ЕЭС», то он, по мнению многих, был единодушно признан «самым слабым аргументом». Никто из противников договоров толком так и не смог объяснить, почему же Советский Союз должен одобрять или отрицать политические факторы, которые не имеют никакого отношения к заключенному соглашению.

С нарастанием общественного мнения в поддержку ратификации договоров все яснее становилось стремление ХДС/ХСС не только провалить политику правительства, но и нанести общее стратегическое поражение коалиции социал-демократов и свободных демократов. Речь шла о власти, и, как всегда бывает в таких случаях, прожженные политиканы не останавливались ни перед чем. Поняв, что в рамках законной парламентской процедуры при существующем соотношении сил в бундестаге им не удастся отвергнуть договоры, они начали «размывать» правительственную коалицию. Правительство, располагая 254 голосами против 242, опиралось на большинство в 12 человек.

Первый удар направлялся против партии свободных демократов. Депутаты бундестага З. Цогльман, а позднее Э. Менде и X. Штарке объявили о своем выходе из этой партии. Однако они и не подумали вернуть депутатские мандаты, что в свое время обещали в специальном письме на имя партии, а перешли в ряды фракции ХДС/ХСС в бундестаге.

Последующий ход событий показал, что ренегатам отводилась особая роль. Это стало ясно, когда в Дюссельдорфе на учредительном съезде было объявлено о создании новой партии «Дойче унион». Ее председателем и был объявлен перебежчик 3. Цогльман. Биография нового фюрера во многом определила характер партии. Его карьера началась еще в «Гитлерюгенд», была продолжена в правлении реваншистских союзов и привела его под крылышко ХДС. Его друзья-единомышленники — люди крайне реакционных националистических настроений, покинувшие ряды свободных демократов. Первоначально очи образовали крикливую и шумную группу — «акцию национально-либерального действия», на базе которой и создана новая партия, поставившая своей целью устранение от власти существующего правительства ФРГ, борьбу против восточных договоров. «Дойче унион» с ее крайне реакционной политической ориентацией и неприкрытым национализмом заняла место в ряду организаций, выступающих против восточной политики правительства СДПГ — СвДП — прежде всего таких, как неофашистская НДП. Более того, «Дойче унион» была и задумана как резервная группировка для переманивания тех избирателей, которым претит явный неонацизм НДП.

Примечательно, что представитель ХДС, выступая на съезде в Дюссельдорфе, выразил сожаление по поводу создания новой партии. Но это был не более чем политический трюк. На самом деле за спиной Цогльмана и его партии стоял председатель ХСС Штраус, личный друг новоиспеченного фюрера. С новой партией оппозиция связывала определенные планы на будущих выборах. Но «Дойче унион» не оправдала этих надежд: западногерманский избиратель оказался достаточно искушенным, чтобы разобраться, кому служит партия. Денежки, и немалые, затраченные на ренегатов, пропали зря.

Во всех своих действиях, интригах и махинациях реакционный блок противников ратификации договоров имел безоговорочного союзника в лице западногерманского газетного короля А. Шпрингера.

Принадлежащий Шпрингеру самый крупный и самый реакционный в Европе концерн средств массовой информации ведет беспрецедентную кампанию против любых попыток наладить отношения между ФРГ и социалистическими странами, против политики мира и разрядки напряженности. «Враг восточных договоров», «Человек, готовый любыми средствами, вплоть до силы, «освободить» ГДР», «Разжигатель ненависти против бастующих» — так называет Шпрингера прогрессивная западногерманская общественность.

Защищая обанкротившуюся политику времен «холодной войны», печать газетного короля не брезгует ложью, диффамацией, клеветой. «Пресса Шпрингера искажает намеренно», «Бильд-цайтунг» оглупляет читателя» — к таким выводам не раз приходили исследователи общественного мнения.

Принадлежащие Шпрингеру средства массовой информации искажают смысл договоров, сеют сомнения и неуверенность среди граждан ФРГ. В газетах Шпрингера был опубликован ряд фальшивок. Не указывая источников, «Ди вельт», «Бильд-цайтунг» и другие газеты печатали якобы «секретные» документы, утаенные правительством от широкой общественности.

Конечно, в этих сфабрикованных фальшивках все изображалось так, будто интересы немецкого народа предаются, а страна приносится в жертву мифическому «коммунистическому заговору». Несмотря на неоднократные заявления правительства, разоблачавшие подобные «документы», пресса Шпрингера твердо придерживалась намеченного курса. «Спрашивается, — писала «Зюддойчэ цайтунг», — что это за люди, которые не останавливаются даже перед подобными средствами с целью дискредитировать восточные договоры и тем самым — обе участвовашие в переговорах стороны...»

Шпрингера одолевают заботы о судьбах грядущего мира вообще и Европы в частности. Однако прогрессивной общественности как в самой ФРГ, так и за ее пределами нетрудно установить смысл и истоки его «озабоченности». Как-никак он активно служил гитлеровскому рейху и в своей газете «Алтонар нахрихтен» не раз обсуждал проблемы «переустройства Европы» в соответствующем духе. Идеи Шпрингера о судьбах грядущего мира ведут свою родословную оттуда, из прошлого, и, как и раньше,