Соучастники. Почему российская элита выбрала войну - Александра Прокопенко

В ситуации, когда президент увлечен геополитикой и все меньше уделяет внимание межэлитному арбитражу, происходит своего рода децентрализация в части принятия решений. Взаимодействие с региональными администрациями, отношения с губернаторами, лояльность местных ФСБ и прокуратуры становятся в этих условиях критически важными для бизнеса. Без этого предприниматели, лишенные каналов влияния на местную власть, уязвимы даже при полной лояльности федеральному центру. Возникает необходимость заново выстраивать «политическую страховку» — но уже не в Цюрихе или Лондоне, а в Новосибирске и Екатеринбурге.

Ирония в том, что Кремль в значительной степени добился своей цели — капитал «вернулся домой». Но для того, чтобы он продолжал функционировать, требуется инфраструктура, в том числе политическая. В условиях сломанной институциональной среды бизнес оказывается вынужден вернуться в политику — это способ обеспечить себе предсказуемость, защиту, устойчивость.

Увы, это не оппозиция — это адаптация. Возвращение капитала в политику не означает появления субъектов изменений. Напротив, в большинстве случаев это движение во внутренние ниши системы — региональные администрации, силовые структуры, параллельные механизмы договоренностей — и даже их укрепление.

Эксперимент по деполитизации российской элиты привел к формированию того, что можно назвать «сообществом секретов» — закрытое, иерархическое, контролирующее потоки информации. Это сообщество характеризуется внутренней моральной автономией: поведение, считавшееся девиантным еще недавно, теперь становится нормой. Технократы, ранее игравшие роль рациональных модераторов, интегрировались в систему как «лояльные девианты», отказавшиеся от универсальных норм ради внутригрупповой лояльности. Более того, их отказ от политического содержания и долгосрочных целей стал краеугольным камнем режима.

Современный «правящий слой» в России — не политический класс, а управленческое сообщество, выведенное за пределы конкуренции и публичной подотчетности. Оно не участвует в борьбе идей, не формулирует стратегических альтернатив и не хочет нести ответственности за институциональное развитие страны. Напротив, технократия в российском исполнении — это способ убрать конфликт из операционного поля, свести управление к исполнению и устранить угрозу сменяемости власти и целей.

Отсюда проистекает видимость нейтральности и устойчивости, которой на самом деле не соответствует ни внутреннее состояние системы, ни ее долгосрочные перспективы. Государство в таком виде не обладает собственной волей или стратегией — оно становится операционным аппаратом, не имеющим внутренней автономии. Политическое планирование подменено управленческой инерцией, а публичная политика — техническими процедурами. В результате государство превращается в пустую оболочку: оно способно выполнять функции, но не формирует смыслы и не задает направлений.

Такой архитектурный дизайн системы управления делает ее чрезвычайно зависимой от фигуры лидера. Правящий слой, воспитанный в условиях персоналистской лояльности и операционной дисциплины, теряет способность к политическому воспроизводству. У него нет опыта стратегического мышления, нет практики ведения общественной дискуссии, нет навыков работы с альтернативами.

Все это означает, что после ухода Путина система столкнется с критическим дефицитом агентности — неспособностью действовать без указаний сверху.

Смена персоналистского режима в такой конструкции неизбежно приведет к политической и управленческой дезориентации. У правящего слоя не будет ни единого образа будущего, ни консолидированной реформаторской повестки, ни механизма внутреннего самообновления. Это создаст вакуум, который может быть заполнен конфликтами — как между различными группами нобилитета, так и между ними и обществом, предъявляющим совершенно иные ожидания к государству и власти.

В этих условиях перспективы демократизации минимальны. Не потому, что в обществе нет запроса на перемены, а потому, что внутри самих нобилей нет субъектов, способных эти перемены формулировать и проводить.

Более того, изоляция, накопленная фрустрация и разрушенные механизмы институционального контроля могут привести не к переходу, а к затяжному периоду дестабилизации и борьбы за контроль над распадающейся системой.

* * *

Элита совершила свою псевдоморфозу, превратившись в правящий слой, в нобилей. Несчастный шахтер из Фалуна, прежде чем его нашли, пролежал в шахте около полувека — и все это время, видимо, шел процесс замещения его тканей пиритом. В итоге его похоронили в местной церкви, затем останки выставили в музее и лишь затем предали то, что осталось, земле на кладбище. Но для удовлетворения любопытства публики была изготовлена точная копия «фалунского» человека из воска, которую можно увидеть и сейчас.

Псевдоморфоза российского правящего слоя заняла куда меньше времени. Что будет с нобилями дальше? Это отчасти показала трагедия Старовойта. Долгие годы он демонстрировал образцовую лояльность, карьерную эффективность и полное следование внутренним правилам, но в тот момент, когда система сочла его расходным материалом, у него не осталось легального выхода. Застрелившийся «системный технократ» обнажил фундаментальное свойство путинской модели: она не допускает благополучного выхода из игры, не предоставляет защитных механизмов своим же кадрам.

На прощании и похоронах присутствовали представители администрации президента, вице-премьеры, министры. «Между тем в девять часов как по команде начали съезжаться машины с номерами АМР. Парковка слева — небольшая, туда заезжали Aurus с номерами из первой двадцатки. (У самого министра был, как известно, 013.) Справа была парковка побольше. Здесь были номера АМР из первых трех сотен, правда, и не только такие. Но все заезжали по спискам и сюда. В этот день здесь не было посторонних», — писал в своем репортаже журналист «Коммерсанта» Андрей Колесников[432].

В условиях отсутствия прямой реакции Путина присутствие такого количества людей из высших кругов власти выглядит как слабая, но все же попытка фронды. Они прекрасно всё понимают. Они тоже не видят выхода из ситуации, в которую сами себя загнали.

Лишенные автономии и публичной ответственности, нобили могут выполнять указания, но не способны выбирать между альтернативами — и когда единственной альтернативой становится личная катастрофа, система уничтожает их с той же безжалостностью, с какой когда-то поддерживала.

Но это ничего не меняет.

Благодарности

Это иллюзия, что книга — индивидуальный проект и заслуга исключительно автора. За текстом и изложенными в нем аргументами стоит большая командная работа. И сейчас самое время познакомиться со всеми причастными к этой книге.

Хочу поблагодарить всех, кто был рядом, пока я писала: коллег, друзей, тех, кто терпел мои дедлайны, переносил встречи, слушал бесконечные черновики и спорил со мной по существу. Ваши вопросы, сомнения, «а если иначе?» и «докажи» — лучший способ сделать аргументы точнее, а текст чище.

Я признательна Ксении Лученко, Виктору Вахштайну, Ирине Малковой и Анастасии Дагаевой, Александру Габуеву и Максу Седдону, Андрею Перцеву и Александру Коляндру — за разговоры, которые дисциплинируют мысль; за сомнения, которые не дают расслабиться; за щедрые подсказки. Вы помогали мне не терять масштаб и видеть слабые места,