Ловушка идентичности - Яша Мунк

Это объясняет, как заслуженные марксистские мыслители (например, Адольф Рид-младший), так и молодые исследователи[976] (например, Олуфеми Тайво) стали одними из самых ярых критиков идентитарного синтеза. Как сетовал Рид: «В склонности каталогизировать и собирать в одно целое аккуратно очерченные идентичности нет вообще ничего радикального»[977]. (В Приложении я подробнее рассматриваю отношения между марксизмом и идентитарным синтезом.)

Идентичность – сложная тема и для консерваторов. Выдвигая тезис, что этнические, культурные или религиозные группы, исторически преобладавшие в их странах, в чем-то превосходят всех остальных и, следовательно, должны сохранять особые полномочия и привилегии, часть из них сама расставляет для себя идентитарную ловушку[978]. Однако другая категория консерваторов признаёт, что в таких странах, как Франция, Великобритания и Соединенные Штаты, на протяжении многих лет реализовывались (пусть и не безупречно) универсалистские принципы либеральной демократии. Стало быть, следование классическим консервативным принципам[979] – острожное отношение к прогрессу и скептицизм относительно утопических целей – дает им веские основания защищать этот политический порядок.

Такие консерваторы не признают[980] правых «постлиберальных» мыслителей вроде Соураба Ахмари, Адриана Вермеуле и Кёртиса Ярвина, предлагающих воспользоваться принудительной силой государства, чтобы навязать всем остальным свою версию правильной жизни. Но конфликтуют они и с левыми сторонникам идентитарного синтеза, которые считают, что для достижения социальной справедливости необходимо пожертвовать традициями свободы слова и расово нейтральной политики.

Консерваторы предупреждают, что идентитарная ловушка рисует утопический образ идеально справедливого общества. Но на деле она лишь разрушит защитные механизмы, которые на протяжении десятилетий позволяли представителям разных этнических и религиозных групп сосуществовать в относительном мире. Как выразился Дэвид Френч, консервативный обозреватель New York Times и один из самых принципиальных защитников либерализма в США, как «постлиберальные правые, так и постлиберальные левые по существу отдают приоритет власти государства над свободой личности». Результатом неизбежно станет подрыв «свободы слова, экономической свободы, частной собственности и свободы вероисповедания»[981].

Таким образом, некоторые из самых уважаемых политических традиций мира вступают в противоречие с положениями идентитарного синтеза. То же касается и ряда влиятельных религиозных течений. Ветхозаветное представление о том, что люди сотворены по образу Божьему, вдохновляло политическую мысль целых поколений – от авторов Конституции США до Мартина Лютера Кинга – младшего. Нерелевантность таких признаков групповой идентичности[982], как раса и этнос, многократно подчеркивается и в Новом Завете. (Наиболее известная формулировка вложена в уста апостола Павла в Послании к Галатам: «Нет уже Иудея, ни Эллина; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе»[983].)

Религиозные традиции от ислама до буддизма[984] находят свои способы подчеркнуть, что основополагающее равенство важнее этнических или культурных различий. Например, Бахаи придают особое значение «единству человечества»[985]. В одном из ключевых текстов этой традиции Абдул-Баха, сын основателя веры, задается вопросом: «Разве не светит одно и то же солнце для всех? Разве не овцы они из одного стада? Разве не является Бог их общим пастырем?[986]».

Проще говоря, среди критиков идентитарного синтеза существует своего рода перекрывающий консенсус[987]. Удивительно широкий и разнородный комплекс политических и религиозных традиций дает своим последователям основания с глубоким скепсисом относиться к мировоззрению, в этической и эпистемологической структуре которого центральное место занимают раса и этнос. Хотя сторонникам философии либерализма стоит приветствовать союзников, руководствующихся собственными убеждениями, мы всё же не должны поступаться своими принципами и поддерживать любые взгляды – даже грубые и примитивные – лишь потому, что они тоже атакуют идентитарный синтез.

6. … но не становитесь реакционерами

Нормана Дэвиса, одного из крупнейших историков Центральной Европы, однажды спросили, в чем он видит главный недостаток своих коллег. Дэвис подумал о множестве смелых и выдающихся историков, посвятивших жизнь описанию преступлений коммунистических режимов и пытавшихся доказать, что марксисты, мономаниакально смотрящие на мир исключительно через призму классовой борьбы, искажают важные аспекты действительности. А затем дал неожиданный ответ: «Марксистские взгляды». Верил ли Дэвис в то, что марксизм настолько глубоко проник в Центральную Европу, что даже самые ярые антимарксисты не могли избавиться от его влияния? Вряд ли. Скорее, он жаловался на то, что лучшие историки Западной Европы были столь поглощены своим праведным сопротивлением марксизму, что не могли сосредоточиться ни на чем другом. Марксизм исказил их научную работу не потому, что они стали его сторонниками, а потому что не могли перестать с ним бороться[988].

Похожая опасность сегодня грозит критикам ловушки идентичности. Их объединяет враг, а не единая позиция. Моральная ответственность за их действия, таким образом, перекладывается на противников: вместо того чтобы продвигать позитивное видение будущего, они начинают обрушиваться на все, что имеет отношение к «воук-культуре». Иными словами, они сами становятся заложниками того, что я однажды, опираясь на идею журналистки Эмили Йоффи, назвал «180измом»: «склонностью участников публичной дискуссии выслушивать позицию своих предполагаемых врагов и немедленно занимать диаметрально противоположную»[989].

Альтернатива проста: противникам идентитарного синтеза необходимо руководствоваться собственным, четким и последовательным идеологическим компасом. В моем случае таким компасом являются либеральные ценности – политическое равенство, индивидуальная свобода и коллективное самоуправление. Для других им могут стать христианская вера или марксистское мировоззрение, консервативные принципы или буддийские учения. Но всех вдумчивых критиков идентитарного синтеза должно объединять одно: стремление не позволить своему, пусть и вполне объяснимому неприятию определенных принципов настолько поглотить себя, чтобы потерять связь со своими собственными убеждениями.

Как организациям спастись из ловушки идентичности

Один из самых странных аспектов того, как социальные сети преобразили Америку за последнее десятилетие, – это боязнь многих руководителей крупных организаций пользоваться своей властью. Пока я работал над этой книгой, мне довелось пообщаться с крайне влиятельными людьми – генеральными директорами крупных корпораций, ректорами ведущих университетов, руководителями крупных некоммерческих организаций. В частных беседах каждый из них жаловался на влияние идентитарного синтеза. Все они были обеспокоены тем, что нескольким младшим сотрудникам удается запугивать коллег и подрывать моральный дух. Все они считали, что это мешает их организациям выполнять свою миссию. Но каждый из них опасался идти на открытую конфронтацию или даже выражать свои сомнения.

Несложно понять, почему этим людям было страшно высказывать собственное мнение – ведь это могло обернуться обвинениями в сексизме или расизме, пусть даже и совершенно надуманными. Однако эти потенциальные риски превратились в оправдание другого, не менее опасного пути – не делать вообще ничего.