Ловушка идентичности - Яша Мунк

отчужденным, идентитарный синтез может показаться долгожданной путеводной звездой – настоящим откровением, помогающим найти свое место в обществе и приблизиться к подлинному пониманию себя. Именно в эту ловушку угодил Эбу Патель, впервые столкнувшись с этими идеями на университетских лекциях. Но позже ему, как и многим другим, пришлось осознать, что утешение, которое сулит идентитарный синтез – всего лишь иллюзия.

Идентитарный синтез внушает людям, обладающим сложной и многогранной личностью, что их сущность целиком определяется внешними признаками – но в действительности какими бы многочисленными ни были их комбинации и вариации, они оказываются не способны полностью отразить внутреннюю глубину человека. Его упор на утверждение нашей идентичности как производной от групповых характеристик, предписанных нам при рождении, почти не оставляет пространства для личных предпочтений и уникальных черт характера, которые на самом деле и делают нас теми, кем мы являемся. Проблема идентитарного синтеза, за последнее десятилетие набравшего такую популярность, заключается не в том, что, как утверждают некоторые его критики, он делает каждого из нас «единственным и неповторимым», а в том, что якобы признавая нашу уникальность, он запирает нас в рамках примитивных сценариев – быть мужчиной или женщиной, белым или черным, гомосексуалом или гетеросексуалом, цисгендером или трансгендером.

Идентитарная ловушка крайне опасна. Она подрывает самые базовые ценности вроде свободы слова. Ее необдуманное применение в областях от образования до медицины уже оказалось губительным. Распространившись повсеместно, она не приведет к возникновению справедливого и толерантного общества, а лишь усилит антагонизм между враждующими группами.

Чтобы избежать этой опасности, нам нужно преодолеть предрассудки и вражду, которые веками загоняли людей в роли, предопределенные вероисповеданием их предков или цветом их кожи. Мы должны стремиться к обществу, в котором категории вроде расы, гендера и сексуальной ориентации перестанут играть значимую роль, поскольку возможности каждого из нас, а также наше отношение к друг другу перестанут зависеть от той группы, в которой нам было суждено родиться. Мы не должны позволить идентитарному синтезу заманить нас в ловушку и лишить будущего, в котором то, что нас объединяет, будет важнее наших различий.

Приложение. Почему идентитарный синтез – это не марксизм

Многие критики так называемой «воук-культуры» утверждают, что идентитарный синтез представляет собой форму «культурного марксизма». Их основной аргумент прост: если убрать из марксизма классовую борьбу и экономику, заменив их расой и идентичностью, получится именно тот набор идей, который сейчас преображает американский мейнстрим.

Нетрудно понять, почему многие пришли к такому выводу. Марксистская традиция продолжает оказывать значительное влияние на ключевые сюжеты и воплощения идентитарного синтеза. Например, его сторонники часто критикуют капитализм, используя термины, очевидно восходящие к философии Карла Маркса и Фридриха Энгельса. Упор на достижение культурной гегемонии в различных академических дисциплинах частично вдохновлен работами Антонио Грамши. Критика свободы слова нередко является отсылкой к трудам Герберта Маркузе. А одна из книг Пауло Фрейре по-прежнему пользуется огромной популярностью в американских педагогических колледжах.

Поразительные сходства обнаруживаются и при сравнении ключевых положений этих традиций. Возможно, самое важное из них в том, что и марксизм, и идентитарный синтез с глубоким скепсисом относятся к определяющему посылу либеральной демократии. Они не доверяют универсальным ценностям и «беспристрастным» нормам, трактуя их как дымовую завесу, позволяющую доминирующей группе удерживать власть. Обе традиции заявляют о необходимости подрыва таких правил и норм, тем самым объявляя войну либеральному идеалу.

Однако различия между идентитарным синтезом и марксизмом не менее очевидны. Начнем с их происхождения. Как было показано в первой части книги, утверждение о том, что свое интеллектуальное начало идентитарный синтез берет в марксизме, попросту не соответствует действительности. Напротив, первоначальный импульс ему был придан постмодернистскими мыслителями, такими как Мишель Фуко и Жан-Франсуа Лиотар, которые были глубоко обеспокоены влиянием того, что они называли «метанарративами» – к которым они относили как либерализм, так и марксизм, – в то время пользовавшимися популярностью в среде парижских интеллектуалов.

Постмодернистская враждебность к большим нарративам заставляла таких мыслителей, как Фуко и Лиотар, с недоверием относиться к либеральным принципам, на которых, как считалось, были основаны европейские демократии послевоенной эпохи. Это помогает объяснить, почему сторонники идентитарного синтеза с самого начала столь пренебрежительно относились к ключевым институтам западных демократий. Однако Фуко и Лиотар были не менее непримиримы и к другой идеологии, еще более влиятельной среди их интеллектуальных кругов: марксизму. Их современники, в том числе Жан-Поль Сартр, вполне справедливо воспринимали постмодернистское отрицание универсальных истин и скепсис в отношении устойчивых категорий идентичности как масштабную атаку на фундаментальные предпосылки марксистского мировоззрения – ведь постмодернизм был также и критикой тех, кто заявлял, будто говорит от имени пролетариата, или выдвигал уверенные прогнозы о неизбежной реализации детерминированных законов исторического прогресса, ведущих к торжеству коммунизма.

Структурное сходство между идентитарным синтезом и марксизмом действительно поразительно. Как я показываю в четвертой части книги, рациональная реконструкция идентитарного синтеза опирается на три ключевых утверждения:

1. Ключ к пониманию мира – рассмотрение его через призму групповых идентичностей, таких как раса, гендер и сексуальная ориентация.

2. Универсальные ценности и беспристрастные нормы лишь скрывают угнетение маргинализированных групп привилегированными.

3. Для построения справедливого мира необходимо внедрить нормы и законы, явным образом увязывающие отношение государства к своим гражданам, равно как и отношение граждан между собой, с их маркерами идентичности.

Несложно предложить аналогичную рациональную реконструкцию и базовых положений марксизма, которая получится удивительно похожей:

1. Ключ к пониманию мира – рассмотрение его через призму социального класса.

2. Универсальные ценности и беспристрастные нормы лишь скрывают угнетение маргинализированных классов привилегированными.

3. Для построения справедливого мира необходимо внедрить нормы и законы, явным образом увязывающие отношение государства к своим гражданам, равно как и отношение граждан между собой, с их экономическим положением.

На первый взгляд, это выглядит мощным аргументом в пользу тех, кто заявляет о связи марксизма и идентитарного синтеза. Структурно они действительно схожи. Однако их содержательные различия имеют гораздо большее значение.

Первое из них лежит на поверхности. Эти две традиции по-разному определяют основную призму, через которую полагается смотреть на мир – ту самую категорию, которая движет человеческими поступками и чьи представители должны быть освобождены, если нам удастся построить идеальный мир. Марксисты считают такой категорией экономический класс. Сторонники идентитарного синтеза делают акцент на групповой идентичности – расе, гендере и сексуальной ориентации, упоминая социальный класс лишь мимоходом.

Это расхождение неоднократно подчеркивалось. (Собственно, те, кто сравнивает идентитарный синтез с марксизмом, признают его и сами, поясняя, что говоря о марксизме, они имеют в виду его «культурную» версию.) Но существует и второе, не менее важное различие, о котором говорят