Социализм и капитализм в России - Рой Александрович Медведев

историк и публицист Виктор Бондарев в статье «Столыпин и Гайдар» писал: «Такова уж история нашей страны, что с интервалом почти в век Столыпин и Гайдар занимались, по сути, одним и тем же – строили российский капитализм»[339].

Сочувственно комментируя попытки Гайдара укрепить партию «Демократический выбор России», газета «Известия» 13 сентября 1994 года дала своей статье выразительный заголовок: «Партия Гайдара: ленинским путем к окончательной победе капитализма». Впрочем, и сам Гайдар перестал позднее прибегать к разного рода иносказаниям. «Молодой капитализм, который мы строим, – говорил он в заочной полемике с Николаем Рыжковым, – никогда не будет прекрасным, упорядоченным и благостным сразу. И новая буржуазия, она сначала будет такой, какая она есть…» Этот «молодой, еще очень несимпатичный, несовершенный капитализм, счастливо избежавший угрозы коммунистических контрреформ, нужно лишь вывести на цивилизованный путь, – поясняет Гайдар в своих мемуарах, – а для этого следует провести новый цикл либеральных реформ»[340]. Многие из министров с самого начала были более откровенны и не скрывали, что они работают ради построения капитализма. «Россия уже выбрала капитализм, – заявлял министр экономики Евгений Ясин. – Сегодня мы выбираем между капитализмом эффективным и неэффективным, олигархическим»[341]. Полны желания строить капитализм в России и лица из новой ельцинской команды молодых реформаторов. «Цель приватизации, – заявлял Анатолий Чубайс, – построение капитализма в России, причем в несколько ударных лет, выполнив ту норму выработки, на которую у остального мира ушли столетия»[342]. Борис Немцов, впрочем, более критичен. Он заявлял не раз, что тот бандитский капитализм, который в России уже построен, нужно превратить в «нормальный», а еще лучше в «народный». «Какой капитализм нужен России – вот сейчас какой выбор, – говорил Немцов в интервью “Новой газете”. – Первый капитализм – номенклатурно-бюрократический… Лозунг этого капитализма: “Вся власть, собственность и деньги принадлежат чиновничеству”. Второй – олигархический. Вся власть, собственность и деньги принадлежат узкой группе корпораций, компаний, людей, но не бюрократии. …А лучший путь… Вся власть, собственность и деньги принадлежат как можно большему количеству людей. Я это называю народным капитализмом. Это то, о чем я мечтаю»[343]. Борис Ельцин, однако, удержался от провозглашения «народного капитализма» в качестве национальной идеи России, как ни уговаривал его сделать это Борис Немцов во время посещения Нижнего Новгорода.

Американский финансист и миллиардер Джордж Сорос, которого на Западе мало кто считает образцом джентльменского поведения в бизнесе, был в ужасе, когда увидел, как далеко зашли «новые русские магнаты», сколачивающие состояния с помощью взяток и участвующие в политических махинациях… «Я думаю, – говорил он, – что Россия перешла от эксцессов советской системы к эксцессам вседозволенного капитализма, или, что более подходит к данной ситуации, грабительского капитализма». Американский магнат был удивлен «неотесанностью и хищностью новой русской олигархии». «Государство развалилось, и каждый разворовывает его имущество как может». Появление во главе правительства Немцова и Чубайса Сорос считает чудом, благодаря которому «грабительский капитализм можно преобразовать в легитимный»[344].

Этот разнобой в определении целей «структурных реформ» и их реальных результатов примечателен неслучаен. Он отражает и опасения, связанные с непопулярностью идеи строительства капитализма в России, и неуверенность самих реформаторов, неуверенность, которая имела веские основания. Прибегая к излюбленному среди публицистов сравнению России с кораблем, один из соратников Гайдара заявлял, что все трудности и лишения, которые приходится терпеть населению страны, являются временными и недолгими. Поворот корабля на новый курс требует больших усилий, напряжения сил и точности маневра. Но дальнейшее движение по новому курсу потребует лишь наличия парусов, когда любое движение ветра будет на пользу кораблю и его пассажирам. Большая часть этого трудного маневра уже позади, и ветер капиталистического развития уже надувает паруса российской экономики. Этот оптимизм разделяют далеко не все реформаторы. Некоторые из них предупреждают, что переход на новый курс капиталистического развития будет происходить в России в течение жизни двух-трех поколений, что даже не дети, а внуки наши смогут вкусить плоды этого «светлого капиталистического будущего». Я уже не говорю о тех, кто не верит ни в точность маневра, ни в капитана и его команду, ни в прочность наспех поставленных парусов.

Есть огромная разница между программой тщательно продуманных и постепенных рыночных реформ в стране с нерыночной экономикой любого типа и программой превращения социалистического общества в капиталистическое методом «шоковой терапии». Мало кто оспаривает сегодня тот факт, что государственный социализм завел нашу страну в тупик, выход из которого был невозможен без использования форм и методов рыночной экономики. Разумная приватизация части государственных предприятий и постепенное создание конкурентной среды, восстановление многих форм частной собственности в мелком и среднем производстве, в торговле и сфере услуг, поощрение западных инвестиций в российскую экономику, частичная либерализация внешней торговли, создание совместных предприятий и фирм, коммерческих банков и бирж, а также других элементов рыночной инфраструктуры – все это были шаги в правильном направлении. Эту работу, начатую еще при Горбачеве, нужно было продолжить, углубить и ускорить. Не буду ссылаться здесь на успешный опыт Китая, который в последние двадцать лет увеличил объемы национального производства в пять-шесть раз и в четыре-пять раз поднял материальный уровень своего 1,3-миллиардного населения, – это рекордный успех даже для богатого на разного рода «экономические чудеса» XX века. Не буду ссылаться и на опыт послевоенных Германии и Японии, которые после разгрома и оккупации смогли в течение двадцати пяти лет не только преодолеть разруху и хаос, но и выйти в экономические лидеры западного мира.

Успешные попытки рыночных реформ предпринимались и Лениным в годы НЭПа. Шаги в том же направлении были сделаны А. Косыгиным в 60-е годы. В 70-е годы в Политбюро обсуждались предложения о создании в небольших городах системы частных услуг, небольших частных магазинов и столовых. С Генри Фордом II шли переговоры об участии его компании в строительстве КамАЗа, с американской компанией «Хилтон» – о создании нескольких гостиничных комплексов в Москве. Даже при Сталине в годы Отечественной войны, когда вся государственная экономика работала на нужды армии, при молчаливом согласии властей в стране стала возрождаться не только частная торговля, но и мелкое частное производство. В городах имелись не только огромные вещевые рынки, но и коммерческие магазины, даже полулегальные валютные рынки. Поощрялось артельное производство в добыче золота и алмазов. Конец этому негласному «НЭПу» пришел только после денежной реформы 1947 года.

Советское общество и советская экономика 70—80-х годов нуждались в коренных реформах. Однако попытка построить в нашей стране буржуазное общество западного типа и крупное капиталистическое производство, то есть установить в сложившемся за семьдесят лет советском обществе полномасштабные капиталистические отношения, – это была нелепая утопическая идея, обреченная на неудачу. Сам Гайдар писал позднее в одной из статей: «Мы начинали реформы в очень интересной ситуации, когда можно долго перечислять,