Проект "Саккара" - Андреас Вильгельм

— Когда нам следует начать? — спросил Патрик.

— Желательно с понедельника.

Глава 3.

6 апреля 1939 года, аэропорт Алмаза, Каир.

Макс фон Мюллер приземлился в 11:20 утра. Это был четырёхмоторный «Фокке-Вульф Кондор». Самолёт вырулил навстречу ожидающей толпе. Когда он наконец развернул свой чёрный нос и пропеллеры остановились, на фюзеляже можно было разглядеть не только крест вермахта с окантовкой, но и свастику, гордо красовавшуюся на стабилизаторе вместо привычного буквенного кода страны.

На взлетно-посадочной полосе стояли члены и граждане австро-германской колонии, в том числе президент Германской торговой палаты в Каире и директор Дрезднер-банка барон фон Рихтер, директор «Siemens» Вильгельм ван Метерен, несколько министров, пресс-атташе фон Рентген, научный атташе Морген и глава германской дипломатической миссии доктор Цибулинский.

Глава дипломатической миссии двинулся вперёд, за ним последовали ван Метерен и фон Рихтер, которые повели ожидающую группу к самолёту. Пока закрепляли платформу с трапом, дверь самолёта уже открывалась. Один из членов экипажа закрепил трап к фюзеляжу и отступил в салон, освобождая место для пассажиров. В прихожей появился мужчина лет сорока, с зачёсанными назад чёрными волосами, открывавшими высокий лоб. Он хромал по трапу, крепко держась за перила. Наконец он встал на землю, улыбнулся и, обратив пронзительный взгляд на встречающих, энергично расправил руку.

— Хайль Гитлер!

— Хайль Гитлер! - прокричали в ответ фон Рихтер и ван Меетерен.

Цибулинский пожал гостю руку.

— Добро пожаловать в Каир, господин доктор Геббельс.

Среди встречающих не было ни одного египтянина, поскольку, согласно заявлению, визит был не официальным, а частным. Более того, он был нежелателен как для Египта, так и для британского руководства. Геббельсу не разрешили давать интервью и появляться на публике, что не помешало тщательно подобранной группе молодых людей из немецкой школы кричать «Хайль Гитлер!» и преподносить цветы рейхсминистру.

— Ваша поездка была приятной? — спросил Чибулинский.

— Да, спасибо.

Вы, наверное, с нетерпением ждёте увидеть пирамиды. Мы отложили поездку в Гизу и Саккару до позднего вечера, когда станет немного прохладнее. А пока мы хотели бы пригласить вас на ужин. Нам интересно узнать, какие новости вы привезли из Германии.

— Отлично. Тогда пойдёмте. — Взгляд Геббельса скользнул по лицам присутствующих. — Ваш атташе Морген здесь?

Вольфганг Морген вышел вперед.

— Да, это я. Очень рад познакомиться с вами, господин рейхсминистр.

Геббельс пристально посмотрел на него.

— Господин Морген, я хотел бы пригласить вас на личную беседу позже. Пожалуйста, организуйте это.

— Я был бы очень рад.

— Итак… — сказал Геббельс, оглядываясь по сторонам, — давайте не будем терять времени.

28 сентября 2006 г., ЛАБОРАТОРИЯ КЛИМАТА И ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЫ, Гиф-сюр-Иветт.

Патрик быстро вошёл в Лабораторию климата и окружающей среды (Laboratoire de Science du Climat et de l'Environnement), институт, специализирующийся на климате и экологии. В таком огромном архитектурном комплексе с многочисленным штатом сотрудников, где мало кто знал друг друга, свободно передвигаться, не привлекая внимания, было несложно. Патрик договорился о встрече с неким Витором, которого знал по экспедиции в Паленке, когда они пересекали тропический лес, измученный укусами комаров. Он до сих пор помнил свой научный энтузиазм по поводу древних сооружений и камней, и пространные рассуждения о симптомах изменения климата, предположительно произошедшего в этом регионе десятки тысяч лет назад. Патрику нужна была его помощь в определении возраста странного артефакта. Он также надеялся каким-то образом убедить молодого человека провести анализы или другие исследования, используя всё техническое оборудование лаборатории.

Конечно, была проблема. Витору вообще не следовало об этом никому говорить, хотя, учитывая его чрезмерную ревностность, это было не совсем точно. Патрик взглянул на часы. Он был записан в лабораторию на шесть.

Он быстро нашёл дорогу, и прохожие лишь мельком взглянули на него. Многие уже разошлись по домам.

— Патрик! Рад тебя видеть! — услышал он, войдя в лабораторию. — Годами я ничего не видел и не слышал, а ты вдруг спешишь, как пожарный.

— Извини, Витор... Я много раз бывал там и тут.

— А мне надо тебе молниеносно что-то проанализировать, а?.. Ну, что за дело?.. Ты как-то не очень-то разговорчив был по телефону.

Патрик поморщился с лукавой улыбкой.

— Ты меня знаешь. — Он достал пачку сигарет. — Можно?

— Извини, но это запрещено.

Патрик грустно пожал плечами и убрал сигареты.

— Хорошо... Ты подготовил образец, который я тебе отправил ранее? UPS должна была доставить его тебе сегодня утром.

— Да... то есть... я спрашивал об этом одного из своих помощников. Что это вообще такое?

— Хорошо. Это фрагмент какого-то тектонического образования. И нужно определить его возраст... Концентрацию урана и тория... С помощью масс-спектрометра.

— Я так и думал... Но это займёт какое-то время... Ты ведь хотел сделать это сразу, да?

— Честно говоря, да... Поэтому я и спросил, есть ли у тебя сегодня вечером свободное время.

— Ты смешной. Дело не только во мне, но и в устройствах, которые должны быть бесплатными!

— Это важно. Мне эти результаты нужны ещё вчера.

Витор вздохнул и сел.

— Ну, ты прав, у вас есть свои резоны. Мы были заняты рядом других испытаний со вчерашнего дня. Устройство будет доступно только через неделю.

— Да, конечно, а потом будет ещё один раунд тестов. Придётся как-то втиснуться без очереди.

— Всё ещё сегодня?

— И по сей день.

— Боже мой! Я правда не знаю... Мы сейчас измеряем одни и те же изотопы, но даже если... Настройка, калибровка... только это займёт полчаса, а сам тест займёт ещё два-три часа... а потом нам придётся всё переделывать... Я очень не хочу торчать здесь всю ночь.

— Это важное дело!

— Давай, расскажи мне, что происходит? Ты что, опять сокровища ищешь?

— Я что, похож на парня, который склеивает глиняные горшки?

— Выкладывай!

— Речь идёт о каких-то наскальных рисунках. Я хочу узнать их возраст. Там есть сталактиты, которые определённо образовались позже.

Конечно, Патрик не собирался рассказывать Витору об артефакте. Он просто отправил ему керн из скважины в скале.

— В конце концов, ничего сенсационного. При скорости роста в один метр каждые десять тысяч лет такое вполне может произойти. Или, другими словами... Насколько велики эти сталактиты?

— По разному... Но есть одна загвоздка... Вообще-то, в этой пещере не