Проект "Саккара" - Андреас Вильгельм

Гарднер, был успешным бизнесменом... импортёром, который в начале прошлого века торговал предметами Востока, в основном мебелью, тропическим деревом и так называемым колониальным антиквариатом. — Он обвёл рукой круг. — Знаете... столы, стулья, сундуки, комоды, зеркала... всё, что выглядело экзотическим и старинным... статуэтки из Полинезии, бумажные зонтики из Китая, бамбуковые ширмы из Японии, а также шкуры зебр, резные слоновьи ноги из Африки и так далее.

Он допил кофе.

— Мой отец провёл Первую мировую войну в Египте, естественно, в мирной обстановке... Он не хотел иметь ничего общего с войной. Он обосновался в Каире, в 1919 году поступил на службу в судоходную компанию и продолжил торговлю. Вскоре у него появилось два корабля... Они плавали в Лондон, Лиссабон, Константинополь, Александрию... Именно тогда в нём пробудилась страсть к коллекционированию древностей, и Египет особенно его привлекал. Это легко понять, учитывая открытия, сделанные в те годы. В то время я учился в школе в Брайтоне. Господа, вы должны знать, что с момента моего рождения мой отец не общался с моей матерью... Они познакомились случайно, и, за исключением одного романтического вечера в Лондоне, между ними больше ничего не было. Однако моя мать никогда не запрещала мне общаться с отцом и разрешала мне навещать его во время зимних каникул. Тогда он показывал мне различные предметы из своей коллекции и рассказывал их истории. В последний раз я видел его в январе 1930 года. Мне тогда было 12 лет, и он сидел на террасе с кальяном в руке и рассказывал о своих поисках. И тогда я впервые услышал, что он не коллекционировал какой-то антиквариат, а преследовал определённую цель... Он хотел найти сокровище... Кстати, не просто золотое сокровище, а нечто бесконечно большее, как он говорил. И он всегда называл это «мирским знанием» или «тайной причиной всей магии.

Питер поднял бровь. С тех пор, как они с Патриком чудом избежали некоего сатанинского обряда, он настойчиво дистанцировался от подобных выражений и намёков. Он старался не думать об этом и начал набивать трубку, размышляя, к чему ведёт история Гарднера.

— Я не знал, как реагировать, — продолжал старик. — Я не совсем понимал. Его поиски были серьёзными, а артефакты были редкими и ценными. Той зимой он впервые показал мне свою самую ценную вещь — египетский папирус, покрытый множеством надписей и причудливых рисунков. Он не рассказал мне, как он к нему попал... Я знаю только, что папирус был найден в гробнице Тутанхамона и содержал инструкции, ведущие прямо к сокровищу. Он находился в герметичном металлическом ящике, в многочисленных отделениях которого находились какие-то влагопоглощающие химикаты. В общем, он позволил мне немного взглянуть на папирус, затем закрыл ящик и показал мне точную копию документа. Он сделал её с помощью градуированной лупы, циркуля и линейки. Сначала он тщательно измерил толщину линий, пропорции и интервалы, а затем скопировал его иероглиф за иероглифом, символ за символом, строку за строкой.

— В то время он не мог перевести текст или точно интерпретировать рисунки, но он знал одну вещь... Это самое важное открытие в истории, сказал он, как только я расшифрую этот папирус, я перепишу историю человечества... К сожалению, это был последний раз, когда я видел своего отца.

— Он пропал? — спросил Патрик.

— Нет, он умер в том же году.

— Мои соболезнования... — сказал Питер. — А как же его поиски? Папирус?

— У моего отца уже были проблемы с сердцем, и он составил завещание. И когда он умер так внезапно, всё было уже устроено так, чтобы я мог унаследовать его коллекцию, записи и всё его имущество.

— А эта коробка с папирусом?

— Папирус исчез. Он озадачивал меня годами. Я знал, что это величайшее сокровище моего отца... Он никому не рассказывал о папирусе... Не только потому, что его происхождение могло быть сомнительным, но и потому, что боялся, что кто-нибудь его опередит. Поэтому работа над переводом продвигалась очень медленно... Я знал, что всё это его глубоко тревожит. Он рассказал мне... двенадцатилетнему ребёнку, в конце концов... обо всём этом, потому что не мог или не хотел поделиться этой информацией ни с кем другим... Он так гордился своим открытием, но остался с ним один на один.

— Возможно, за прошедшие с вашего последнего визита месяцы отец кому-то доверился? — подумал Питер. — Хотел поделиться своим энтузиазмом?.. Попросить помощи с расшифровкой?

— Да, это возможно. Это, в свою очередь, поднимает вопрос: не стал ли мой отец жертвой убийства и ограбления из-за всего этого?.. Годами я отрицал такую возможность... Мой отец был умным, добродушным человеком, окружённым множеством друзей. Он вращался в элитных кругах и был там желанным гостем. Просто немыслимо, чтобы подобное могло произойти, и, кроме того, никто не понес наказания.

— Пропали ли еще какие-нибудь вещи из наследия вашего отца?

— Не могу сказать точно, ведь коллекция моего отца не была каталогизирована. Однако все артефакты, которые я помню из детства, были и остаются на своих местах.

— А копия папируса? — спросил Патрик.

— Она тоже, — Гарднер сделал многозначительную паузу и улыбнулся.

Питер выдохнул концентрированную струйку дыма к потолку, затем взглянул на Патрика. Он представил себе, о чём сейчас думает француз, который был не археологом и даже не историком, а охотником за сокровищами. Питер не сомневался, что Патрик уже представляет, как они вместе ищут потайные двери в пирамидах или тайные шахты под мастабами.

— Я хотел бы попросить вас, — сказал Гарднер, — приехать в Каир и продолжить поиски, начатые моим отцом.

— И что вы нам предложите? — спросил Патрик. Он вытащил сигарету и прикурил от свечи на столе. Он не обращал внимания на неодобрительные взгляды гостей за соседними столиками.

— Десять процентов прибыли...

— Пойдемте, Питер, это пустая трата времени.

Гарднер улыбнулся.

— Превосходно! Вы меня не разочаровали, месье Неврё. Одиннадцать процентов?..

Патрик усмехнулся и покачал головой. Питер наклонился вперёд и прервал переговоры.

— Прежде чем мы углубимся в подробности, я хотел бы удовлетворить своё любопытство... Почему вы выбрали нас? И что происходило за последние семьдесят лет?

— Конечно... я пытался понять, о чём были документы моего отца. Однако мне так и не удалось в достаточной мере разобраться в иероглифах. Более того, мне явно не хватает необходимых знаний о событиях и мифах, которые мой отец связывал с этой находкой. Всю жизнь