Проект "Саккара" - Андреас Вильгельм

Я взял перерыв на несколько лет, чтобы поработать над своим последним проектом. Но есть книга, которую я написал: «Долгосрочная глобальная эволюционная причинность». Возможно, вам будет интересно. В конце концов, она содержит материалы, которые по своей природе не устаревают слишком быстро.

— О чем эта книга?

— Это попытка объяснить, как различные тенденции развития истории влияли друг на друга и что могло бы произойти, если бы некоторые события не произошли или развивались иначе. Что бы произошло, если бы Великая Китайская стена не была построена?... Произошло бы переселение народов?... Что, если бы христианство не стало государственной религией Римской империи?... Возникло бы папство?... Что, если бы Крестовые походы увенчались успехом, и западная культура распространилась по всему Ближнему Востоку, уничтожив культуры Востока: Турции, Израиля, Египта, Саудовской Аравии, Ирана, Ирака...

Мелисса вняла словам Питера.

— В конце концов, именно так и происходит, — продолжал Петер, — что каждый день судьба человечества решается заново. А мы всё ещё видим лишь перепутья, которые прошли. Что, если бы одно из покушений на Гитлера удалось? Разве это не избавило бы мир от бесконечных страданий? Эти дилеммы нам хорошо известны. Но на самом деле даже самое маленькое событие влияет на историю мира. И было ли оно или будет во благо, совершенно невозможно определить. Или, скорее, можно сказать, ни во благо, ни во зло, потому что сами события не бывают ни хорошими, ни плохими... От людей зависит, как они на них отреагируют и что они из них поймут.

— Питер, мне кажется, вы утомляете нашу гостью своими интерпретациями теории хаоса, — сказал Патрик.

— О нет, конечно, нет, — сказала Мелисса. — Меня это интригует, правда!

Затем она легонько толкнула Патрика в плечо.

— Как вы можете такое говорить? — улыбнулась она.

— Наверное, я снова стал мерить других своей меркой.

Мелисса посмотрела на француза слишком продолжительным взглядом, чтобы он не заметил ее явного интереса.

— Это должно было что-то сказать о вас или обо мне? — спросила она.

— Угадайте что, — ответил он. — Сигарету?

— Я обычно не курю.

— Может быть, вы упускаете какие-то необыкновенные возможности?

Она посмотрела на него, не зная, как ответить, и снова покраснела. Затем улыбнулась, покачала головой и повернулась к профессору.

— О каком проекте вы говорили? О том, над которым вы работали недавно?

— Некоторые исследования на юге Франции. К сожалению, никаких ощутимых результатов... Ничего, что можно было бы развить в дальнейшем.

— Извините. А сейчас? Вы участвуете в каких-то новых проектах?

— Нет... Я имею в виду... Может быть... Но это пока не точно.

— Снова на юге Франции?

— Нет... Возможно, в Египте.

— Египте? Здорово! Правда? Знаете, я ведь работаю в Каире. Вам обязательно нужно ко мне приехать. Я покажу вам город...

— Это очень мило с вашей стороны, но...

— Рамадан только начался, вот это да! Я также могу организовать для вас посещение нескольких особенных кладбищ... Они вас наверняка заинтересуют... И, конечно же, музей, где я работаю.

— Вы работаете в музее? — навострил уши Питер.

— В Египетском музее в Каире. Вы уже были там?

— Нет, к сожалению, нет. Но, может быть, так и получится...

— Вот еще один фанат, — прервал их разговор Патрик и указал сигаретой. К ним подошёл пожилой мужчина с чуть сгорбленной спиной, опираясь на трость. Он был одет в элегантный костюм, дополненный шёлковым шарфом.

— Не буду вас больше задерживать, — сказала Мелисса. — Приходите в музей и спросите меня… Я буду очень рада!.. Я буду там снова в понедельник. До свидания!

Патрик взглянул ей вслед, но Питер уже обратил внимание на новоприбывшего. Торжественная походка старика и выбранная им цель говорили о том, что эта встреча была неслучайной.

Мужчина говорил хриплым голосом с сильным британским акцентом.

— Профессор Лавелл? Месье Неврё? Рад знакомству. — Он пожал обоим руки. — Меня зовут Оливер Гарднер. Это я пригласил вас, джентльмены, на этот вечер.

Питер осторожно пожал ему руку.

— Мне очень приятно.

— Добрый вечер, — сказал Патрик, когда подошла его очередь, приветствуя его с такой же осторожностью. Лицо новоприбывшего было обветренным, осунувшимся и морщинистым. Несмотря на это, оно излучало юношескую остроту.

— Не нужно быть со мной таким нежным, — заявил Гарднер. — Я бы и льва не задушил, но моя рука всё ещё при мне. Вы, джентльмены, ожидали кого-то помоложе?

— Ну… — сказал Питер.

— А я и не знал, что до такого возраста можно дожить, — выпалил Патрик, ухмыляясь. — Сигарету?

Гарднер рассмеялся и взял одну.

— Постарайтесь, друг мой, прожить столько лет, на сколько я выгляжу. Чтобы удовлетворить ваше любопытство, мне восемьдесят восемь, так что лучшее еще впереди.

— Я тоже так думаю, — согласился Патрик и протянул ему зажигалку.

— Я хотел бы еще раз поблагодарить вас за это приглашение, мистер Гарднер, — сказал Питер.

— Да тут и говорить не о чем. Видите ли, мне нужна ваша помощь.

— Я думал, вы живёте в Каире, — добавил Питер. — Что привело вас в Германию?

— Ваша персона... Верите вы мне или нет... Я пришёл сюда исключительно из-за вас. И у меня есть для вас очень странное предложение. И вы не можете от него отказаться. Цена не имеет значения.

— Я уже слышал это раньше, — сказал Патрик.

— Вы нас интригуете, — ответил Питер.

— Естественно. Так гораздо драматичнее, не правда ли? Господа, что вы скажете, если мы пойдём в тихий ресторан, где я смогу вам всё рассказать?

— Мистер Гарднер, — сказал Патрик, — «вы только что сделали мой день».

— Превосходно! — ответил Гарднер. — Если, будучи французом, вы так изящно ориентируетесь в дебрях английских идиом, то поиск сокровищ в Египте покажется вам лёгкой игрой.

— Поиск сокровищ?

— Должен сказать, — объявил Оливер Гарднер, складывая салфетку и кладя её рядом с тарелкой, — что еда была превосходной. А выбор вин, господин Неврё, был поистине превосходным. Господа, спасибо.

— Мне очень любопытно услышать, что вы нам можете предложить, — ответил Питер.

— Да, конечно… — сказал Гарднер. — Мне было очень приятно пробудить ваше любопытство.

Гарднер улыбнулся, потянулся за чашкой и отпил кофе.

— А теперь я расскажу вам историю, ради которой вас, господа, и пригласил. Мой отец, сэр Джон Уильям