Афины. От полиса к мегаполису - Джорджо Иерано

Вазописец Сотадес. Керамический ритон в виде сидящего сфинкса. 470–450 годы до н. э. Британский музей, Лондон

На чаше ритона изображен Кекропс, мифический царь древних Афин и хтоническое божество одновременно. Изображался в образе человека с двумя змеиными хвостами. Ему поклонялись на Акрополе как прародителю афинян.

Кекропс — типичная фигура героя-основателя. Его храм находился прямо над портиком Кариатид. Ему приписывают создание ряда основополагающих общественных институтов, — таких как погребение мертвых, бескровные жертвоприношения и моногамный брак. Согласно Тациту (Анналы, XI, 14)[16], он также был изобретателем письменности, а некоторые указывали на него как на истинного судью в знаменитом споре между Афиной и Посейдоном. У Кекропса было три дочери — Агравла, Герса и Пардроса, которые упоминаются в смутном мифе, рассказывающем о далеких временах возникновения Афин. Эту историю рассказывают разные авторы, в том числе мифограф Аполлодор. Гефест, божественный кузнец, воспылал страстью к Афине и непреодолимым желанием обладать ею. Богиня, давшая обет девственности, решительно отказала ему. Гефест пустился за ней в погоню, хотя и с большим трудом, будучи хромым с тех пор, как его мать, Гера, сбросила его с Олимпа. Наконец он догнал ее, но не смог овладеть ею и пролил сперму на ноги богини. Раздосадованная Афина отерла эту сперму с помощью клубка шерсти, который затем бросила на землю. Из этого семени родился еще один из мифических афинских царей — Эрихтоний.

В этот момент и без того причудливая история принимает загадочный оборот. Афина попыталась сделать Эрихтония бессмертным. Она положила его в ларец, который, по словам Аполлодора, «отдала Пандросе, дочери Кекропса, на сохранение, запретив ей открывать этот ларец. Но сестры Пандросы, движимые любопытством, открыли его и увидели дитя, вокруг тела которого обвился дракон. Как рассказывают некоторые, они были убиты этим драконом. Другие же сообщают, что разгневанная Афина ввергла их в безумие и они кинулись с вершины Акрополя в пропасть». Другие авторы, однако, рассказывают, что, когда дочери Кекропса открыли корзину, в ней оказался сам Эрихтоний в виде змеи или человекозмея. Согласно местной традиции, богиня Афина в этот момент находилась в Паллене, демосе в Аттике, чтобы принести огромный камень (по другой версии, гору) для укрепления Акрополя. Весть о том, что священная корзина открыта и что тайна Эрихтония раскрыта, принесла ей ворона (κορώνη). Афина пришла в ярость и обрушила свое проклятие на злополучную птицу, которая из белой превратилось в черную — с тех пор, как утверждалось, ни одна ворона не приближалась к Акрополю. Афина в гневе бросила камень, который несла. По мнению афинян, тот валун — это холм Ликабетт (Λυκαβηττός), который и поныне является доминантой городского пейзажа.

Аттический краснофигурный килик со сценой рождения Эрихтония. 440–430 годы до н. э. Античное собрание, Старый музей, Берлин

В греческой мифологии, безусловно, нет недостатка в странных историях. Но афинские мифы порой более других приоткрывают нам непостижимый архаичный мир. В случае с Эрихтонием, как и в случае с Кекропсом, из древнейшего прошлого города возникает загадочная фигура, в которой человеческое сливается со змеиным. Кроме того, если Кекропс, сын Геи, был рожден из земли, то и имя Эрихтоний также относится к земле (χθών — «хтон»), матери всех афинян. Про остальных говорили, что в святилище Афины действительно жил огромный змей. Согласно Геродоту, ему как покровителю Акрополя ежемесячно приносили в жертву лепешку, пропитанную медом. С загадочной историей о ребенке-змее Эрихтонии в корзине перекликается не менее загадочный ритуал. Каждый год афинский архонт-царь выбирал двух маленьких девочек, которые должны были жить на Акрополе, в здании рядом с храмом богини. Затем, одной летней ночью, в конце долгого периода ритуальной изоляции, жрица Афины давала девочкам корзины с таинственными предметами. Поставив их на голову, они спускались по подземному ходу в святилище богини. Здесь они снимали корзины и получали другие предметы, о которых не должны были ничего знать, и относили их на Акрополь.

Этот ритуал обычно называют Аррефория (Άρρηφόρια, от слова άρρητος— «невыразимое, сокровенное»). Иногда, однако, девушек называют с небольшим, но существенным изменением: не аррефоры, но герсефоры — «носительницы росы». Герса, что в переводе с греческого означает «роса», — так звали самую красивую из дочерей Кекропса. Согласно мифу, она жила на Акрополе, в доме с тремя комнатами, которые делила с сестрами Пандросой и Аглаврой. В нее влюбился бог Гермес и уговорил Аглавру помочь ему получить доступ в центральную комнату дома, где спала Герса. Жадная Аглавра потребовала в обмен на свою помощь «толику немалую злата». Но потом она раскаялась, а может быть, позавидовала сестре, которой выпала честь разделить ложе с богом, и попыталась преградить Гермесу путь. Однако ее настигло возмездие за то, что она бросила вызов бессмертному. Посланник Олимпа взмахнул волшебным жезлом-кадуцеем, и Аглавра «изваянием стала безмолвным».

Джон Роддэм Спенсер-Стенхоуп. «Прокрида и Кефал». 1872. Частная коллекция

Этот миф подробно изложен в обширном разделе второй книги «Метаморфоз» Овидия. От любви Гермеса и Герсы родился сын Кефал. В этого юношу влюбилась богиня зари Эос — она похитила его, когда он шел на охоту в лес. Но Кефал отказался от ложа богини: у него уже была жена, в которую он был безумно влюблен. Это была афинская царевна по имени Прокрида, дочь Эрехтея — героя, в честь которого был назван храм на Акрополе. Ее история — еще одно печальное и причудливое ответвление от плодовитого древа афинских чудес.

О Кефале говорили, что он не был сыном Гермеса и что его родители не были афинянами. Однако его культ существовал в Афинах, где в демосе Турик на побережье Аттики ему ежегодно приносили в жертву барана. Как бы то ни было, история супругов Прокриды и Кефала стала знаменитой в Античности, а также подробно описана Овидием в седьмой книге «Метаморфоз».

Эос держала Кефала в своих позолоченных чертогах[17], что находятся на таинственном пределе дня и ночи. Но царевич продолжал сопротивляться ей, он лишь плакал и отчаивался, постоянно думая о своей далекой жене. Подобное представление о взаимоотношениях смертных с богами повторяется в мифах; вспомните, например, Одиссея, который упорно отвергал нимфу Калипсо, потому что был влюблен в Пенелопу. В конце концов божественная Эос отпустила Кефала, но предупредила; скоро он убедится, что его жена, по которой он так вздыхал и ради которой отверг даже ложе богини, не заслуживает его любви.

Кефал, став подозрительным после слов Эос, подверг