Афины. От полиса к мегаполису - Джорджо Иерано

страстное поэтическое чувство. Обхватив голову руками и опустившись на одну из этих ступеней времени, вы чувствуете внезапно охватившую вас и не проходящую дрожь»[19]. Ле Корбюзье будет часто возвращаться в Афины. Он снова и снова будет рассказывать, как был потрясен видом памятника.

Он продолжал писать о Парфеноне как о «чистом продукте разума». Более того, его работы и теории наряду с работами Вальтера Гропиуса[20], который в 1956 году создал проект здания посольства США на проспекте Василиссис Софиас — (Λεωφόρος Βασιλίσσης Σοφίας), вдохновили многих греческих архитекторов, когда после Второй мировой войны они начали менять облик Афин с помощью новой застройки, в рационалистическом и модернистском духе. Но интересно, что, вспоминая о своих юношеских впечатлениях, Ле Корбюзье говорит о «кровавой жестокости». Парфенон не умиляет, не умиротворяет, не вселяет спокойствия в посетителя. Сам Ле Корбюзье в лекции, прочитанной в Архитектурном институте Афин в 1933 году, назвал его «сверхчеловеческим» и «неумолимым».

Спустя много лет Альбер Камю будет еще более категоричен. Вспоминая о своем визите в Акрополь в апреле 1955 года, он пишет, что почувствовал себя чуть ли не изнасилованным: «Эти храмы и эти лежащие на земле камни, до костей отшлифованные ветром, подставляют себя полуденному солнцу, которое обрушивается на них с высоты, отскакивает, разлетается вдребезги мириадами раскаленных добела клинков. Свет вонзается в глаза, заставляя их слезиться, стремительно и с болью проникает в тело, опустошает его, выскабливая всё внутри и одновременно распластывая, точно для прямого, физического насилия»[21]. Камю не перестает удивляться «пресловутой дерзости Акрополя, где архитекторы играли не с гармоническими размерами, а с ошеломляющей экстравагантностью мысов, островов, заброшенных в огромный залив, и огромной кружащейся чашей неба. Они строили не Парфенон, а сам Космос, причем в сумасшедших ракурсах». Изнасилование, бред — как же сильны эмоции, выходящие за рамки чисто эстетического созерцания.

Восхищение Парфеноном, однако, родилось не в XX веке. Первая дошедшая до нас запись о поездке в Афины относится к эпохе эллинизма и подписана автором, о котором мы ничего не знаем. Его звали Гераклид Критский, и жил он, возможно, в III веке до новой эры. Поначалу в его строках, как и у многих современных посетителей, преобладает разочарование: «Улицы — жалкие переулки, дома, за исключением нескольких, — развалюхи. Сразу после приезда иностранцу трудно поверить, что он находится в тех знаменитых Афинах, о которых он столь наслышан». Но первое впечатление было развеяно при виде Парфенона: «Великолепный афинский храм, видимый с улицы Онтанус, обязательный для посещения — так называемый Парфенон, возвышающийся над театром и производящий глубокое впечатление (μεγάλη κατάπληξη) на всех тех, кто его видит». Термин κατάπληξις означает именно шок, чувство восхищения, граничащее с ужасом и страхом. Таким образом, Парфенон вызывал тревожные чувства у посетителей задолго до визита Фрейда.

Руины Одеона Перикла, построенного в 443 году до н. э. недалеко от театра Диониса и разрушенного во время набега готов в 267 году

Считается первым одеоном — зданием, предназначенным для музыкальных состязаний Панафинейских игр. Служил булевтерионом — местом административных или судебных заседаний, философских диспутов.

Термин Παρθένων в греческом языке обозначает «девичьи покои» — комнату παρθένοι — дев, девушек, еще не вышедших замуж. По-видимому, первоначально это название обозначало конкретную комнату в здании. Однако затем оно было отнесено лично к Афине, богине-деве (Παρθένος) (настолько, что храм позже будет превращен в христианскую церковь и посвящен культу другой Παρθένος — Девы Марии). Когда Гераклид посетил Афины, Парфенон существовал уже почти два столетия. Построенный между 447 и 432 годами до новой эры, он стал жемчужиной весьма масштабного проекта по обновлению города, затеянного Периклом. Проект касался не только Акрополя. Он также предусматривал, например, строительство Одеона для выступлений музыкантов, который должен был располагаться на склонах холма. Но урбанистический план Перикла в любом случае имел символическое и конкретное ядро — Акрополь.

Уже в 454 году до новой эры, после примерно десяти лет работы, была изваяна колоссальная бронзовая статуя, посвященная богине-покровительнице. Афина была изображена на ней как сражающаяся богиня (Πρόμαχος), «та, что на первой линии фронта». Статуя, которая, по словам Павсания, была изготовлена за счет военной добычи, захваченной у персов в Марафоне, была установлена на самом видном месте священного холма и встречала посетителей во всей торжественной мощи. Это была работа одного из величайших скульпторов древности, Фидия, который впоследствии стал ближайшим соратником Перикла, доверившего ему общее руководство работами на Акрополе. И вот в 447 году скульптор приступил к работе над еще одним изображением богини, еще более величественным и роскошным, чем предыдущее — статуей Афины Парфенос, выполненной из золота и слоновой кости и предназначенной для установки в целле нового храма, Парфенона. Ростом более двенадцати метров, она держала в руке крылатую богиню Нику высотой почти два метра. Афина стояла в доспехах с эгидой, в шлеме, увенчанном крылатыми конями, с ужасным изображением Горгоны на пеплосе. За щитом с изображением исторических сцен скрывался священный змей — возможно, олицетворение Эрихтония. От этого шедевра не осталось ничего, кроме бесчисленных репродукций, осколков и нескольких скудных следов постамента, на котором было изображено рождение Пандоры — первой богини, той, что по глупости открыла вазу, в которой были заключены все страдания человечества.

В 437 году до новой эры эта колоссальная статуя, вероятно, уже была создана. Однако необходимо было также спланировать новый монументальный вход в Акрополь, великолепие которого должно было соответствовать величию полиса. Тогда началась работа над грандиозным пандусом лестниц, проходящих через портал, поддерживаемый дорическими и ионическими колоннами. Это так называемые Пропилеи, которые и сегодня встречают посетителя на пути вверх по холму: флорентийские герцоги и турецкие диздары превратили их в княжеские дворцы, даже возвели рядом ионический храм Афины Ники[22]. Затем археологи восстановили Пропилеи в первоначальном виде, избавив от всех средневековых и османских построек. Кроме того, в здании предполагалось создать художественную галерею. Вопреки расхожему мнению, древние расписывали не только стены или вазы. Станковая живопись была распространена так же широко, как и в Новое время, а художники, занимавшиеся ею, Зевс или Апеллес, были знамениты и высокооплачиваемы. Вот только картины разрушались быстрее, и, в отличие от стен или ваз, не сохранялись.

Афина Парфенос из Варвакиона. Мраморная римская копия бронзовой статуи работы Фидия в афинском Акрополе. Национальный археологический музей Афин

Афина Варвакион — наиболее точная и полностью сохранившаяся копия статуи Афины Парфенос работы Фидия, которая