Афины. От полиса к мегаполису - Джорджо Иерано

манере изобразил себя и Перикла на щите богини в сцене битвы с амазонками. Некоторые считали, что Фидий изобразил самого себя в виде плешивого старика, поднявшего камень обеими руками, а фигура рядом изображала Перикла в виде мифологического героя, сражающегося с амазонками. Произошло разбирательство, и, согласно Плутарху, Фидий был осужден и умер в тюрьме, отравленный врагами Перикла.

Какими бы преувеличенными ни были эти сведения, несомненно, строительство Парфенона проходило в условиях политических конфликтов и жесточайшей полемики. Но Парфенону было суждено пережить и демократию, и афинскую империю. Ему предстояло стать свидетелем прихода новых вождей, сначала македонцев, а затем римлян. Затем ему довелось наблюдать закат религии олимпийских богов и конец тысячелетнего культа Афины. Храм был превращен в христианскую церковь и посвящен Богоматери. От этого этапа строительства сохранилось очень мало материальных следов. Несколько скудных свидетельств можно найти в Византийском музее на проспекте Василиссис Софиас: фрагменты архитравов и мраморный рельеф с выгравированным крестом, относящийся к древнейшему периоду церкви (V–VI века). Сохранилось также несколько надписей, в основном обращенных к Марии. В одной из них Мария прославляется как Δέσποινα, «Госпожа», и Παρθένος, «Дева» — эпитеты древних языческих богов теперь стали достоянием новой веры. Но на стенах христианского Парфенона высечены еще более причудливые молитвы — например, молитва мужчины, призывающего Деву Марию сделать так, чтобы его соперник в любви заболел грыжей.

Так называемый «Щит Стрэнгфорда». Римская мраморная копия щита статуи Афины из Парфенона, выполненной из золота и слоновой кости. Британский музей, Лондон

На щите изображены Фидий и Перикл в виде двух мужчин, стоящих спиной к спине под центральной маской горгоны: Фидий — слева с поднятыми руками, Перикл — справа.

Церковь Панагия Афиниотисса (Παναγία η Αθηνιώτισσα), Девы Марии Афинской прославилась в византийский период. В 1018 году император Василий II посетил ее как паломник: он хотел поблагодарить Деву Марию за победу, одержанную им над болгарами. Но самой подробной информацией о христианском Парфеноне мы обязаны утонченному интеллектуалу Михаилу Хониату, который с 1182 по 1204 год был митрополитом Афин. Его труды, письма, стихи, весьма выдающиеся, но почти не переведенные на современные языки, дают нам живой портрет христианского города. Вступив на епископский престол, Михаил Хониат (Михаил Акониат), стоя перед Парфеноном или внутри него, обратился к своим верующим:

Этот Акрополь был освобожден от тирании Афины, ложной Παρθένος. Огонь на его алтаре более не горит неусыпным пламенем. Теперь он отражает вечный свет истинной Parthénos — Богородицы, воссиявшей над этим холмом, словно она сошла с небес — она освещает не только наш город и область Аттики, но и всю землю под солнцем. […] Итак, почтим этот храм и его необычайную красоту, почтим роскошные палаты Παρθένος, принимающей и испускающей свет, почтим святое жилище истинного света.

Несколько лет спустя, в 1202 году, митрополит принял в соборе мегадуку Михаила Стрифноса, командующего византийским флотом[25], и предложил тому осмотреться вокруг и восхититься красотой церкви Богородицы. Каждый предмет в христианском Парфеноне вызывал изумление. Здесь была удивительная лампада, горевшая день и ночь без масла, а также золотой голубь с золотой короной, постоянно вращавшийся вокруг креста над алтарем. Эти образы византийского Парфенона можно найти в элегантной прозе Михаила Хониата — единственные дошедшие до нас свидетельства. Единственные и последние. Несколько лет спустя, в 1209 году, в афинский собор войдет другой император, Генрих Фландрский, который уже некоторое время занимал трон Константинополя, отвоеванного у византийцев латинянами во время Четвертого крестового похода в 1204 году. Новый владыка Афин, герцог Оттон де ла Рош, был французом, а точнее, бургундцем. При нем Парфенон назывался собором Афинской богоматери (Notre Dame d’ Athenes) и освящен по католическому обряду.

В феврале 1395 года через Афины проезжал один путешественник. Его звали Никколо да Мартони[26] Родом из Кампаньи, он был неутомимым путешественником и посетил весь Левант, пережив бури и штормы. Его описание Парфенона, сохранившееся в одной из рукописей Национальной библиотеки в Париже, является первым описанием, дошедшим до нас позднее античного периода. Оно увлекательное, хотя и путаное, и соединяет любопытство к античному миру с духом христианского паломника. Нотарий из Кампаньи стремится дать точный отчет обо всём, что видит, пересказывая даже самые недостоверные сведения: например, кто-то говорит ему, что стены Парфенона — это стены древнего города Трои, перевезенные в Афины ахейцами, и он верит этому.

Герман Постумус. «Всепоглощающее время» (Tempus Edax Rerum). 1536. Коллекция Лихтенштейнов, Вена

Фигура в нижней центральной части этой картины предположительно является портретом Кириака Анконского, изучающего древние руины.

Пройдет несколько десятилетий, прежде чем Парфенон попадет в поле зрения более опытного путешественника, гуманиста Кириака Анконского[27]. Он впервые прибыл в Афины в апреле 1436 года и сразу же принялся восторгаться «восхитительным мраморным храмом Паллады, божественной работой Фидия». Читатель Плутарха и других античных авторов, Кириак запомнил имя скульптора, работавшего над храмами Акрополя. Когда он вернулся в Афины в 1444 году в качестве гостя флорентийского герцога Нерио I Аччайоли в его дворце на Пропилеях, он снова посетил Парфенон. Во время своих путешествий Кириак не только делал записи, но и сопровождал их рисунками. Мы можем почти наверняка приписать его руке первое изображение Парфенона, которым мы располагаем — рисунок западного фасада, хранящийся в Немецкой государственной библиотеке в Берлине. Трудно распознать в рисунке Кириака сцену спора Афины с Посейдоном, описанную Павсанием: изображенная здесь женская фигура перед двумя лошадьми, вставшим на дыбы, в окружении крылатых ангелочков-путти, отдает Ренессансом. К сожалению, составить точное представление о творчестве Кириака довольно сложно: многие его записи и рисунки были утеряны в 1514 году во время пожара в библиотеке Пезаро, где они хранились.

Через несколько лет после визита Кириака судьба Парфенона вновь изменилась. Афины захватили османы, и в 1460 году церковь Богородицы превратилась в мечеть. Стены города увидели новых посетителей. Одним из них был турок Эвлия Челеби, автор монументальной «Книги путешествий» («Сейяхат-наме») в десяти томах. Проехав от Дамаска до Родоса, от Боснии до Крыма, Челеби рассказывает анекдоты и информацию о разных уголках мира. Строгость повествования не является главной заботой нашего путешественника — ради красного словца писатель нередко присочиняет. Так, далеко не всё, что говорит Челеби об Афинах, которые за двадцать лет, с 1630 по 1650 год, он посетил не раз, достоверно. Например, утверждается, что город основал царь Соломон. Возможно, это недоразумение, должно быть, кто-то рассказал нашему путешественнику об