Архитекторы террора: Паранойя, теории заговора и антисемитизм во франкистской Испании - Пол Престон

Газета ABC в редакционной статье восторженно откликнулась на эту речь, атаковавшую «ту гнусную кампанию, которую развязали определенные элементы во Франции, во многих случаях позорящие свой католицизм и рясы, которые они носят, такие как Маритен – еврей, притворяющийся католиком. Они всего лишь агенты лож, ловко внедренные в определенные круги»[80]. За этим последовал целый поток антисемитских нападок на Маритена во всей прессе, контролируемой мятежниками зоны. Атака Серрано Суньера на Маритена была поддержана и Хуаном Тускетсом[81].

Франко был озабочен в первую очередь военными вопросами, тогда как политические являлись прерогативой Серрано Суньера. Он был министром внутренних дел и фактическим лидером Фаланги, поскольку занимал должность заместителя руководителя Политической хунты (Junta Política), символическим главой которой являлся Франко; таким образом, он полностью контролировал пропагандистский аппарат режима. Его влияние проявлялось в том, с каким энтузиазмом жестко управляемая мятежниками пресса писала об антисемитских мерах Третьего рейха и фашистской Италии. В конце января 1938 г. в газете El Ideal Gallego вышла статья под заголовком «В похвалу нацизму», где говорилось: «За пять лет Германия освободилась от своих самых страшных врагов – марксизма и иудаизма. За пять лет Германия заново покорила высочайшую вершину прогресса и величия»[82].

Хосе Пемартин, как и его двоюродный брат Хосе Мария Пеман и его близкий друг Эухенио Вегас Латапие, был энергичным сторонником диктатуры Примо де Риверы и активным членом «Испанского действия». В феврале 1938 г. Педро Сайнс Родригес, незадолго до этого ставший министром образования, назначил его начальником Национальной службы университетского и среднего образования. Вскоре после этого он опубликовал под заголовком «Что есть "новое"» (Qué es «lo nuevo») детальную программу для будущего франкистского государства, которая представляла собой любопытную смесь идей «Испанского действия» и Фаланги. Ближе к концу своей книги Пемартин признается:

Наша программа полной католицизации Испании не может быть реализована без решительных и своевременных действий против антикатолических сект, против масонства и иудаизма. Не хочется завершать эту книгу, не указав со всей определенностью, что масонство и иудаизм – два величайших, самых могущественных врага фашистских движений за возрождение Европы, особенно за возрождение Испании тем абсолютно католическим путем, который мы отстаиваем…[83]

Как писал в то время Герберт Саутворт, эту книгу «следует считать официальным и авторитетным источником не только из-за видного положения автора в бургосской системе, но и потому, что на территории, контролируемой мятежниками, не печатается ни одной книги, которая не отражает официального мнения»[84]. В 1970 г. эта книга все еще продавалась в Мадриде, и я обнаружил несколько ее экземпляров на полках книжного магазина La Casa del Libro. Само собой разумеется, что на момент публикации при освещении событий в нацистской Германии ничего не говорилось об усилении преследований евреев[85].

В Испании Франко огульные заявления против евреев, обозначаемых собирательными существительными типа «Израиль», «синедрион» или, скажем, «раввинат», сопровождались отсылками к стереотипам, связанным с их внешним обликом, – примером тут могут служить труды Пухоля, Пемана и других. Утверждение, что мятежники различают религиозную и расовую/этническую принадлежность евреев, было чистой софистикой. Конечно, антисемитизм в Испании проявлялся иначе, чем в Германии и большинстве стран континентальной Европы. В сравнительно небольших географических пределах Испании были убиты десятки тысяч либералов и левых, но это меньше, чем число жертв Третьего рейха, и лишь немногие из них были евреями. Тем не менее эти убийства оправдывались тем, что покойные были марионетками иудео-масонско-большевистского заговора. На тех испанских территориях, где существовали еврейские общины, например в Испанском Марокко, имели место явные антисемитские репрессии. Эти репрессии были особенно жестокими в отношении евреев, поддерживавших Республику. 22 из 100 евреев, нашедших убежище в Танжере, были расстреляны. В Сеуте были казнены 30 из 300 евреев города. В Мелилье, где проживало гораздо больше евреев, около 11 были осуждены военным трибуналом и казнены. У некоторых евреев на голове выбривали крест, а многих отправляли в трудовые лагеря. Евреи испанского протектората в Марокко подвергались чудовищному финансовому вымогательству. Кроме того, поскольку мятежники нуждались в арабских наемниках, местное население целенаправленно подвергалось антисемитской пропаганде, в том числе и силами влиятельного марокканского отделения Зарубежной организации НСДАП, которая играла важную роль в организации поддержки Франко со стороны Германии[86].

Во время гражданской войны подспудный антисемитизм прессы, связанной с «Народным действием», становился все более открытым. За первые три месяца 1937 г. печатный орган сеговийского отделения этой организации La Ciudad y los Campos опубликовал семь больших статей об «Иудейском звере» (La Bestia Judia). «Гибель великих наций» была делом рук евреев, с которыми нужно бороться «не на жизнь, а на смерть»; гражданская война – крестовый поход XX в., реконкиста Испании, реализация ее имперской миссии и очищающий апокалипсис[87].

Это оставалось неизменной темой вплоть до конца войны. Триумфальная речь Франко на грандиозном параде победы в Мадриде 19 мая 1939 г. стала еще более явным доказательством того, что его взгляды совпадают со взглядами Тускетса, Карлавильи, Пемана, Энрике Суньера и других сторонников «Испанского действия». Отмечая свою победу, Франко оправдывал прошлые, текущие и будущие репрессии, умудрившись связать их с вечной борьбой против евреев. Он заявил:

Победа будет напрасной, если мы не останемся начеку и забудем о том, что волновало нас в те героические дни, если мы дадим волю вечным раскольникам, озлобленным эгоистам, защитникам либеральной экономики… Не будем питать иллюзий: мы не можем в один день извести еврейский дух, который способствовал союзу крупного капитала с марксизмом, который знает все о сделках с антииспанской революцией. Этот дух все еще теплится во многих сердцах[88].

На самом деле целью мятежников было сохранение привилегий, но образы расового и религиозного врага всегда были под рукой, чтобы ее замаскировать.

Этот мотив в триумфальной речи Франко получил развитие в бесконечных церемониях, посвященных победе. Одна из самых масштабных состоялась 18 июля 1939 г. на холме Серро-де-лос-Анхелес в Хетафе, к югу от Мадрида. Это был впечатляющий обряд искупительной жертвы (desagravio) Иисусу Христу за святотатственный проступок республиканцев. 28 июля 1936 г. отряд республиканских ополченцев символически расстрелял тут статую, венчавшую монумент Святейшему Сердцу Иисуса. Теперь, когда война закончилась, эта церемония ознаменовала начало строительных работ по восстановлению памятника. Помимо частных автомобилей и переполненных автобусов и поездов, чтобы доставить людей из центра Мадрида к Серро-де-лос-Анхелес, было задействовано более 100 грузовиков. Десятки босых паломников отправились послушать проповедь епископа Алькалы и Мадрида Леопольдо Эйхо Гарая, прибывшего в сопровождении подразделений армии и Фаланги. В своей страстной проповеди перед собравшимися он назвал побежденных «сатанинским духом зла» и «современными иудеями»[89].

Эти послевоенные события, казалось,