Архитекторы террора: Паранойя, теории заговора и антисемитизм во франкистской Испании - Пол Престон

подтверждали точку зрения Хорхе Вильярина, автора упомянутой в самом начале этой главы книги, что конфликт был «войной против большевистского иудаизма». Однако усилия мятежников были направлены против Второй Республики, ее социальных и образовательных реформ и ее сторонников, среди которых евреи и большевики составляли незначительное меньшинство. Само собой разумеется, что неурядицы, связанные с региональными восстаниями анархистов в 1932 и 1933 гг. и всеобщей революционной забастовкой в Астурии в октябре 1934-го, отчасти оправдывали планы военных заговорщиков и их гражданских покровителей. Но эти события тоже не имели никакого отношения к евреям, масонам или большевикам. В целом, однако, целью военного переворота и последовавшей за ним войны была защита привилегий частных собственников, католической церкви и военных. Тем не менее эти всеохватные задачи маскировались с помощью одновременно способствовавшей их выполнению антисемитской риторики, которая являлась разом и средством успокоения совести, и религиозным оправданием.

Глава 2

Полицейский: Маурисио Карлавилья

Накануне гражданской войны обличения иудео-масонского-большевистского заговора, существовавшего только в воображении обличителей, буквально наводняли правую прессу. Многие авторы и их читатели воспринимали антисемитские фантазии «Протоколов сионских мудрецов» как чистую правду. В этом отношении заявления фашиста Онесимо Редондо мало чем отличались от мнения профессора Мадридского университета педиатра Энрике Суньера, редактора газеты Франсиско де Луиса, священника Хуана Тускетса и бывшего подчиненного генерала Молы полицейского Хулиана Маурисио Карлавильи дель Баррио. Однако Карлавилья существенно превзошел других «теоретиков» по накалу своей ненависти к евреям и масонам (которых он презрительно именовал «псевдоиудеями», judíos ersatz), по совокупному тиражу своих книг, по степени личной коррумпированности и по числу преступлений, совершенных им в частной и профессиональной жизни[90].

Он родился 13 февраля 1896 г. в бедной семье в маленькой деревне Вальпараисо-де-Арриба в провинции Куэнка, что в Кастилии-Ла-Манча. Его отец, Мануэль Карлавилья, был крестьянином, а мать, Хулиана дель Баррио Мартинес, – деревенской учительницей. У него было четыре брата и две сестры. В молодости Карлавилья работал батраком, сборщиком оливок и пастухом, а также учился на курсах школьных учителей[91]. В возрасте 21 года он был призван в армию и три года проходил срочную службу в Марокко, «потому что не смог откупиться». Еще в конце октября 1920 г., ожидая в Мелилье своей назначенной на 31 декабря демобилизации, он успешно подал заявление на сдачу приемного испытания в полицию. Он решил стать полицейским, потому что регистрационный взнос был невелик, а экзамен несложен. Позднее он писал: «Я стал полицейским исключительно потому, что это стоило 150 песо, а учить билеты нужно было всего 45 дней»[92]. Важнее понять, каким образом этот плохо образованный человек из сельской местности смог стать одним из самых известных и успешных пропагандистов теории о левом заговоре. Ключевым моментом здесь является его ранний опыт работы в полиции.

После примерно восьми недель учебы он сдал экзамены и поступил на службу в полицию. 24 июня 1921 г. в возрасте 25 лет он был направлен в Валенсию в качестве агента безопасности второго класса, что было второй снизу ступенью карьерной лестницы. Всего 11 месяцев спустя, после жалобы гражданского губернатора Валенсии генеральному директору безопасности на то, что поведение Карлавильи дискредитирует полицию, его перевели в Сарагосу[93]. Именно в Сарагосе он оказался подчиненным инспектора полиции Сантьяго Мартина Багенаса, который стал его наставником и другом. Тридцативосьмилетний Мартин Багенас занимал довольно высокую должность, на пять ступеней выше Карлавильи[94]. Этот опыт совместной работы в Сарагосе положил начало их общей ненависти к левым и сотрудничеству на протяжении следующих полутора десятилетий. Они принимали участие в жестокой кампании против экстремистов, действовавших в столице Арагона. Репрессии против каталонских анархистов, развязанные генералом Севериано Мартинесом Анидо, включали массовые аресты и операцию устрашения, в ходе которой были убиты ключевые фигуры движения, в том числе Франсеск Лайрет, Сальвадор Сеги и Франсеск Комес. В ответ на это в конце 1922 г. Буэнавентура Дуррути, Рикардо Санс, Франсиско Аскасо и Аурелио Фернандес создали группу «Солидарность» (Los Solidarios). 4 июня следующего года члены «Солидарности» убили крайне непопулярного и истово реакционного кардинала Сарагосы Хуана Сольдевилью Ромеро. В анархистских кругах считалось, что Сольдевилья финансировал боевиков из штрейкбрехерской группы «Свободные профсоюзы» (Sindicatos Libres) и помог организовать убийство Сальвадора Сеги. Это был первый шаг членов «Солидарности» к созданию революционной организации Федерации анархистов Иберии (Federación Anarquista Ibérica, FAI, или ФАИ). Чтобы финансировать ее работу, они предприняли серию дерзких ограблений[95]. В Сарагосе Карлавилье поступали вполне реальные угрозы убийства, которые, судя по всему, исходили от «анархо-синдикалистских элементов». Как говорилось в еще одном полицейском отчете, эти угрозы были результатом его вклада в борьбу с анархистами. Из соображений безопасности в марте 1923 г. его спешно перевели сначала в Сеговию, а затем в Бильбао[96].

В Бильбао его враждебность к левым усилилась[97]. По его собственным воспоминаниям, там он увидел примерно то же, что и в Сарагосе. Он продолжил свою борьбу с подрывной деятельностью левых, хотя теперь эта борьба велась против коммунистов, а не анархистов. Карлавилья утверждал, что 23 сентября 1923 г. смог предотвратить покушение на жизнь Индалесио Прието. Группа коммунистов во главе с Оскаром Пересом Солисом планировала взорвать редакцию газеты Прието El Liberal, когда он там находился. К счастью, Карлавилья как раз проезжал мимо в трамвае, заметил потенциальных убийц перед зданием и предупредил Гражданскую гвардию. Забыв или не зная, кто его предполагаемый спаситель, Прието не признавал этого факта, за что Карлавилья затаил на него обиду на всю жизнь[98]. В октябре 1923 г. Карлавилья подал прошение о переводе в Мадрид, в подразделение под командованием Мартина Багенаса. В декабре 1924-го руководство полиции специально отметило роль этого подразделения в борьбе с анархистами и коммунистами[99]. На каком-то этапе этой череды переводов он был понижен в чине до агента безопасности третьего класса. Причины неизвестны, но это почти наверняка было связано с его склонностью к мздоимству и жестокому обращению с заключенными. В ноябре 1925 г. он принял назначение в Марокко, где жалование было выше. Там он познакомился с влиятельными военными, что сослужило ему хорошую службу в дальнейшем[100].

Во время пребывания в Северной Африке он все еще находился под следствием за свою деятельность в Бильбао. До завершения расследования начальник регионального управления полиции, в котором он работал в Марокко, потребовал, чтобы он был освобожден от должности в полицейском участке в Алькасарквивире (ныне Ксар-эль-Кебир) за то, что не выполнял свои обязанности с должной самоотдачей и уважением к правилам. В отчете говорилось, что его поведение было не только предосудительно, но и наказуемо. К числу злоупотреблений и нарушений, в которых его обвиняли, относились присвоение полученных в виде штрафов средств, сутенерство