Архитекторы террора: Паранойя, теории заговора и антисемитизм во франкистской Испании - Пол Престон

Суньер, разделявший идеи Пемана, осуждал всех политиков-республиканцев как «ужасных, поистине сатанинских людей»:

Садисты и безумцы, работающие с профессиональными ворами, мошенниками, вооруженными грабителями и убийцами, заняли посты министров, заместителей министров, старших государственных служащих и все прочие важные должности… Дикие вепри, звери с раздвоенными копытцами, мечущиеся по тому, что когда-то было Кортесами, в поисках жертв, чтобы вонзить в них клыки или разбить их головы копытами… Чудовища в духе Нерона, предводители сект и их агенты, убили величайшую надежду Отечества – [лидера сторонников реставрации Aльфонсо XIII] Кальво Сотело… За ними стоят масоны, социалисты, коммунисты, асаньисты, анархисты, все еврейские лидеры черного марксизма, который считает Россию своей матерью, а разрушение европейской цивилизации своей задачей. Испания уже была и вновь стала ареной грандиозной циклопической битвы, битвы титанов с апокалиптическими монстрами. Цели, изложенные в «Протоколах сионских мудрецов», претворяются в реальность[69].

Целью войны, писал Суньер, было «укрепление расы, для которого необходимо добиться полного искоренения наших врагов, тех передовых интеллектуалов, которые привели к катастрофе»[70]. Как заместитель Пемана, он мог теперь беспрепятственно мстить тем, кто, как он полагал, некогда преследовали и травили его. Суньер стремился устранить всех интеллектуалов, внесших вклад в либеральную культуру Республики, и отправлял множество доносов в Службу военной информации (Servicio de Información Militar, SIM) – орган безопасности мятежников. Эти доносы касались и таких консервативных деятелей, как выдающийся медиевист и филолог Рамон Менендес Пидаль[71].

Среди членов «Испанского действия», в одном ряду с Франко, Пеманом, Энрике Суньером и другими антисемитами, значился и выдающийся психиатр доктор Антонио Вальехо-Нагера. Вальехо разделял их идеи; во время гражданской войны, когда он возглавлял военно-психиатрическую службу Франко, он получил возможность применить эти идеи на практике. Он был одержим мечтой о расовой чистоте. В книге, опубликованной в 1934 г., он выступал за кастрацию психопатов[72]. Вальехо получил официальное разрешение на воплощение своих теорий благодаря личным контактам как с Франко (его жена была близкой подругой жены Франко, Кармен Поло), так и с высокопоставленными деятелями Фаланги[73]. Свои отношения с Франко он укреплял подхалимством. В его книгу о психопатологии войны вошла работа о связях между марксизмом и умственной неполноценностью, снабженная посвящением Франко «в знак уважения и восхищения непобедимому имперскому каудильо». Вальехо видел свою миссию в «высоком труде по очищению нашей расы». Он взял за образец Инквизицию, потому что, как и Франко, верил, что в прошлом она защитила Испанию от вредоносных доктрин. Исходя из того, что «расистский дух всегда присутствовал в Испании, как показывает работа Инквизиции по очищению крови, направленная против мавров и евреев», Вальехо выступал за «модернизированную Инквизицию с другими акцентами, целями, средствами и организационной структурой, но тем не менее Инквизицию»[74].

В августе 1938 г. Франко одобрил выделение Вальехо-Нагере средств, необходимых для создания Лаборатории психологических исследований, где тот намеревался показать патологическую природу левых идей. Вальехо поставил перед собой задачу выявить факторы окружающей среды, способствующие распространению «красного гена», и связь между марксизмом и умственной отсталостью, проводя психологические эксперименты на беззащитных заключенных-республиканцах, физически истощенных и морально измученных. Исследовательская группа состояла из двух врачей, криминолога и двух немецких научных консультантов. Подопытными стали пленные интербригадовцы, содержавшиеся в монастыре Сан-Педро-де-Карденья, и 50 заключенных женщин-республиканок из тюрьмы в Малаге, 30 из которых были приговорены к смертной казни. Вальехо считал женщин существами по определению неполноценными, а следовательно, склонными к преступным марксистским наклонностям; он объяснял «революционную преступность женщин» животной природой женской психики и «ярко выраженной садистской натурой», пробуждавшейся, когда политические обстоятельства позволяли женщинам «удовлетворять свои скрытые сексуальные аппетиты»[75]. Основной посыл Вальехо сводился к тому, что «красный ген» загрязнил чистую испанскую расу из-за еврейских примесей. Эта работа «подтвердила уже сложившиеся у высшего военного командования предрассудки, основанные на трудах Тускетса, Карлавильи и Пемана, обеспечив «научные» аргументы для обоснования их взглядов на своих противников как биологически неполноценных нелюдей. В награду за свой труд Вальехо был повышен в звании до полковника[76].

Ближайшие соратники Франко – его свояк и позднее министр внутренних и иностранных дел Рамон Серрано Суньер, а также его давний приятель Луис Карреро Бланко – верили в подлинность «Протоколов сионских мудрецов». 19 июня 1938 г., в первую годовщину падения Бильбао, Серрано Суньер, который в то время был министром внутренних дел, произнес речь с пространным обличением французских католиков, таких как Франсуа Мориак и Жак Маритен, которые утверждали, что в деле франкистов нет ничего священного. Значительная часть аудитории, скорее всего, мало что поняла в этом пассаже. Оскорбления Серрано Суньера были в первую очередь направлены против либерального католического философа Жака Маритена, который емко выразил свое отношение таким образом: «Пусть они убивают во имя общественного порядка или нации, хотя это и ужасно, но они не должны убивать во имя Христа – Царя Вселенной, ибо он не военачальник, а царь благодати и милосердия, который умер за всех людей и чье царство не от мира сего»[77]. Еще большее возмущение у правоверных франкистов вызывали высказывания Маритена о Франко и войне в Стране Басков. Маритен писал: «Если в Испании кто-то и работал на благо международного коммунизма, то это, без сомнения, сеньор Ларго Кабальеро, который этого хотел, но также и генерал Франко, который хотел противоположного». Франсиско Ларго Кабальеро был лидером Испанской социалистической рабочей партии (Partido Socialista Obrero Español, ИСРП) и в то время главой республиканского правительства. Серрано Суньера особенно раздражало сочувствие Маритена католическому населению Страны Басков – «истекающей кровью жертве» развязанной мятежниками гражданской войны[78].

Серрано назвал Маритена «евреем-выкрестом, который позорит себя, распространяя на все четыре стороны ложь о том, что Франко – убийца, и выглядит полнейшим идиотом, заявляя о легитимности барселонского правительства». На все лады обыгрывая тот факт, что Маритен был протестантом, принявшим католичество, и при этом еще и женатым на еврейке, Серрано нападал на него, словно тот был евреем:

Испания, оказавшая Церкви Христовой великую услугу в борьбе с протестантской ересью, сегодня возвращается в мир, чтобы оказать эту услугу еще раз. В этом контексте какое значение для нас имеют идеи Жака Маритена? Идеи Жака Маритена в своих ключевых чертах напоминают мышление сионских мудрецов и фальшивый стиль еврейских демократов. Мы знаем, что он собирается получить, или уже получил, почетные награды от масонских лож и синагог. Мы имеем полное право сомневаться в искренности его обращения и объявить всему католическому миру об огромной опасности, которую