Полководец князь Воротынский - Владимир Георгиевич Нестеренко

– союзниками русских на Кавказе, хан Крыма Саип-Гирей был зарезан племянником Девлет-Гиреем. При поддержке Порты убийца воцарился и стал ее вассалом. Султан турецкий призвал северных мусульман встать под хоругвь Магомета и не давать отторгнуть русским батыевые завоевания, увидел в новом властителе Крыма человека, способного понести к победе эту хоругвь, и не только подстрекал к набегу, но и вооружил. Сулился дать пеших воинов. Честолюбивый хан выжидал выгодный момент для нападения. И вот он, как показалось Девлет-Гирею, наступил. Молодой государь, оставив Москву слабо защищенной, двинулся с огромным ополчением на Казань. Разорить Московию можно без больших усилий, решил хан, а значит, получить лавры защитника мусульман, сорвать поход на Казань. Девлет-Гирей просчитался, попросту поспешил с вторжением. Гораздо сложней могло оказаться положение, если бы Иоанн стоял под Казанью и втянулся в осаду.

Османско-крымскую стратегию молодой государь разгадал с помощью вестей из Крыма и путивльских станичников Айдара Волжина. Они узрели татар и послали в Москву Ивашку Стрельникова с вестью, что «идут многие люди крымские к украине государевой, а того не ведома сам царь ли, или царевичи, а уже Северский Донец перелезли».

Весть эта стоила дорого. Дворянская конница находилась в Коломне, и государь повелел своим воеводам выступить на перехват татарского изгона. Государевы полки, в числе их и большой полк с уряжением решительного и опытного Воротынского, быстро переправились через Оку и разбили хана, осадившего Тулу, погнали остатки в степь, взяли большой полон и обоз, освободили русских пленников. Многие воеводы понесли славу особенную, князь Андрей Курбский в схватках раненый дважды.

Победа окрылила государя и войско. Ничто более не мешало осадить разбойную крепость. Подчинив свою волю единственной цели – разгромить зло взятием города, Иоанн без колебаний, решительно двинулся дальше, и 19 августа 150 тысяч русских воинов были уже на правом берегу Волги, готовые осадить Казань. Сильно впечатление, когда огромная масса ратников стройными полками движется по степи, слаженно наводит мосты и гати разрушенные то казанцами, то вспучившимися водами от проливных дождей. А рядом по великой реке ходко идут суда боярина Морозова с нарядом огнестрельным, груженые рубленными в граде Свияжске башнями и тарасами[9], чтобы, придвинув их к стенам крепости, вести осаду и быть менее уязвленными от огня и стрел защитников. Каждый воевода, стрелецкий голова, атаманы казаков выполняли свою работу ладно и споро, и на другой день войску открылась величественная панорама Казани. Город стоял на горе с каменными мечетями, на высоких шпилях коих серебрились на солнце полумесяцы, блистал куполами ханский дворец. Широкой лентой уходил к горизонту Арский лес, а перед ним раскинулось благоухающее травами поле. Покой и тишина. Гостеприимный хозяин, казалось, ждал русскую рать, и столы уж накрыты и ломятся от снеди. Но обманчив был казанский покой. Государь в этот день получил ответ на свое мирное послание царю Едигеру. Иоанн предлагал казанцам покориться, бить челом к нему, и он никого не обойдет своей милостью, а будет каждому дарована жизнь и продолжение рода под великокняжеской рукой в пределах его могущественной державы. Но хан и вельможи казанские поносили государя и Русь, православную церковь покрывали оскорблениями. Бывшего царя Казани Шиг-Алея, вставшего на сторону Иоанна, называли предателем и злодеем, приглашали русских ратников на пир, ибо у них все готово, ждем вас! Уж напьетесь вы вдоволь своей кровью.

И тогда по-иному взглянули русские воеводы и ратники на возвышающуюся крепость. Она стояла меж речек Казанкой и Булаком, преграждающими подступы с двух сторон старицами и болотистыми низинами, разливами во время дождей. Высокие и крепкие стены, построенные из дуба в два ряда, меж которыми насыпана земля, камень с илом, глубочайший ров шириной в три сажени, делали крепость неприступной. Мощь твердыни усиливали пятнадцать башен. Многочисленные бойницы их, где чернели жерла пушек, делали неуязвимыми все ворота. Удастся ли разбить такие стены ядрами? Огневой припас и пушки выгрузили с судов два дня назад и двигали к стенам. Сии орудия придавали войску бодрость духа и веру в победу. Не с голым руками подступились!

Неожиданно перед ратниками передового полка появились верхами мурза и семеро казаков. Поравнявшись с полком, они торопливо спешились, мурза знал русскую молвь и просил отвести его к государю.

Взволнованный мурза пояснил, что он перешел на сторону государя Ивана и поведает ему о важном. Перебежчик снял с пояса кривую саблю, отстегнул скрытый дорогим халатом кинжал, его для верности обыскали, и тот час же привели в царский шатер. Татарин упал на колени перед восседающим на троне Иоанном, и сказал:

– Я – мурза Камай, бежал из города вместе со своими двумя сотнями конников, но удалось уйти нескольким. Верь мне, о великий царь Московский, хан Едигер и Кельшериф-молна вместе с другими князьями сумели вдохновить свое войско, оно поклялось на Коране умереть, но не сдавать Казань неверным.

– Я тебе верю, доблестный мурза, – ответил Иоанн, – и будешь мною обласкан. Сколько в крепости воинов?

– О великий государь, пусть отсохнет мой язык, если я скажу неправду. Крепость защищает тридцатитысячное отборное войско татар и три тысячи ногайцев с богатым огневым запасом для пушек и аркебузов турецких, много защитного материала: бревен, булыжника, прочных деревянных щитов, а также кормления на несколько месяцев. Бойся, великий государь, другую хитрость Едигера. В Арском лесу с многочисленными засеками Едигер спрятал хорошо обученную конницу в двадцать тысяч сабель под водительством князя Япанчи, а в глубине леса стоит хорошо укрепленный опорный острог. Япанча собирает и вооружает всех, кто живет близ Казани. Полевого черемиса наберется многие тысячи. Они будут постоянно язвить русское войско наскоками конницы, неожиданными ударами истреблять осадное воинство.

Государь собрал бояр и воевод для совета и решения, донес услышанное от Камая.

– Камаю надо верить, – молвил свое слово воевода большого полка князь Михаил Воротынский. – Нас и раньше извещали о сильном войске в Казани. Тем ценнее весть Камая о князе Япанчи. Это испытанный прием татар. Будем всегда настороже со стороны леса. Когда же враг обнаружится, надобно отрядить сильное войско и уничтожить Япанчи, чтобы не мешал осаде.

– Я знаю Япанчу, это хитрый враг, его надо быстро разбить, – поддержал Воротынского начальник конницы первый воевода большого полка князь Иван Мстиславский.

Князь Шиг-Алей подтвердил слова воевод. Говорили и другие воеводы. Сошлись на едином и приговорили: государю и князю Владимиру Старицкому стать с полком на Царском лугу; Шиг-Алею за Булаком у кладбища; на Арском поле быть большому, передовому полкам и удельной дружине князя Владимира Андреевича; полку правой руки с казаками – за рекой