Полководец князь Воротынский - Владимир Георгиевич Нестеренко

ними ратники не боятся метких стрел, не пробьют крепкое дерево аркебузы, а кольцо осады сжимается. Татары с отчаянием обреченных набросились на государеву пехоту: со стен и башен посыпались ядра, дроб и пули. Из ворот вылетела дикая конница, за ней пешие нукеры, с Арского леса нападала орда, засыпая войско калеными стрелами. Но остановить натиск русских татары не смогли. Конница Мстиславского отбивала наскоки с флангов, давая возможность Воротынскому придвинуть туры как можно ближе ко рву, укрепить их землею. По приказу воеводы Воротынского стрельцы и казаки полка пробились ко рву и разили врага из пищалей, давая возможность поставить туры в пятидесяти метрах от него. Как только туры были укреплены, князь велел стрельцам и казакам отступить под прикрытие туров, окопаться и вести огневой бой менее уязвимыми от огня пушек и аркебузов.

На поле боя опускался вечер. Прибывшие к турам кормщики раздавали горячую пищу, утомленные воины едва успели насытиться, как осажденные снова бросились в атаку, стремясь отбить туры. Схватка то утихала, то вновь вспыхивала всю ночь. Русские стояли насмерть. Наконец к рассвету враг сам утомился и прекратил вылазки.

Вставшее солнце осветило поле боя: оно было усыпано вражескими трупами и перед самыми турами и на мостах через ров и под стенами крепости. Государь же, беспрерывно посылая к Воротынскому знатных сановников, просил через них ободрения и стойкости войску, и сам молился в церкви. Сановникам рассказали, как славный московский витязь Леонтий Шушерин сразился с богатырем Сюнчелеем и победил его в схватке, но и сам вскоре погиб от кривого ятагана. Царь заказал панихиду по славному витязю и был очень доволен, когда ему донесли о множестве побитых врагов вместе с татарским князем Исламом Нарыковым.

3

О столь внушительном ратном успехе государь велел петь в своем стане благодарные молебны. Голоса певчих разносились далеко по стану, звучали в прозрачных небесах, и звезды торжественно поблескивали, выстраиваясь в победные колонны, поднимая дух православных. Всюду запылали костры, на них грели пищу, варили травяной чай. Пили и отходили ко сну, а тем, кому велено – вставали на часы. От костров было светло, как днем, и зарево это проникало в дебри Арского леса, пугая числом и мощью русского войска татарские тьмы, хоронящиеся в зарослях.

Назавтра к турам прибыл боярин Михаил Яковлевич Морозов со стенобитным нарядом и открыл сильную пальбу со всех пушек. Но крепкие стены выдерживали удары ядер и каменьев. Стрельцы вели огонь из своих окопов, но сей бой мало вредил казанцам, которые укрывались за стенами. Князь Воротынский усомнился в успехе такого боя.

– Хватит ли у тебя огневого припасу, Михаил Яковлевич, чтобы разбить такие стены? – обратился Воротынский к боярину.

– Кабы поставить тяжелые туры выше стены, да видеть цель пользы было бы больше, – согласился боярин.

Такую башню вскоре построил дьяк Иван Выродков. В шесть саженей высотой ее придвинули к самым Царским воротам, поместили на нее несколько больших и средних пушек, приготовились разить врага напрямую. Вставшее утро изумило казанцев: они увидели выше стен своих чудище, которое возвестило о себе пушечным дробом и метким огнем искусных стрелков из пищалей. Залпы следовали друг за другом, сильно смущая защитников крепости, многих разя наповал. Тогда они стали копать на широких стенах ямы и укрываться под косыми срубами – тарасами, устраивать иные землянки и оттуда вести защитный огонь.

Князь Воротынский настойчиво продвигался с турами к Арской башне и достиг самого рва. Теперь его воинов отделял от стен только огромный ров. Предстояло наладить через него мосты. Утомленные воины столь тяжелой работой приступили к обеду. Воспользовавшись затишьем, казаны неожиданно опустили на ров мосты и через Арские ворота большими силами напали на защитников туров. Те, сопротивляясь, стали отходить, но Воротынский успел подтянуть главные силы полка и ударил по татарам. Завязалась кровопролитная сеча, в которой участвовал сам князь, воодушевляя своих ратников криками: «Постоим за веру и отечество, братья, за наших отцов!» На помощь князю спешили другие воеводы и все знатнейшие чиновники, кто находился рядом. В сече ранеными пали воевода Морозов и князь Юрий Кашин, сам Воротынский получил удар саблей в лицо, но все же отбил нападение татарина, поразил его и продолжал руководить боем. Доспехи его к концу схватки были иссечены и помяты. Тут подоспели муромцы, дети боярские стародавние племенем и доблестью, натиск русичей усилился. Часть нукеров была сброшена в ров, часть отступила через мосты, которые были тут же подняты. Но спасительные ворота не могли сразу пропустить толпу отступающих, там сделалась давка, а залпы стрельцов довершили разгром вырвавшейся вражьей стаи.

Государь видел сечу собственными глазами и изъявил особую милость князю Михаилу Воротынскому, а также витязям муромским.

– Здесь у Арских ворот, государь, надо подорвать стену и вести полки на приступ.

Настойчивость и умение, с какой вел осаду царский слуга, убедили Иоанна в том, что именно у Арских ворот надобно разрушить взрывом стену и тогда князь обеспечит успех осады. Немец размысл[10] осмотрел место и по его указу стали тайно вести подкоп. Три дня и три ночи рыли ход под стену, и вот 30 сентября стена вместе с тарасами взлетела на воздух. Казанцы уже испытывали страх перед такими взрывами. Первый прогремел раньше, когда был обнаружен подземный ход с родником, откуда осажденные брали воду. В тот раз татары быстро изгнали прорвавшихся русских ратников и тут же надежно закрыли пролом крепкими щитами. Второй взрыв был более мощный, казанцы оцепенели на несколько минут, а русские быстро сумели продвинуть свои туры к Арским, Алатыковским и Тюменьским воротам. Рать Воротынского бросилась на приступ, но встретила отчаянное сопротивление защитников крепости. Битва кипела всюду, наиболее ожесточенная в проломе, на стенах и в самой Арской башне. Разя растерявшегося неприятеля огнем, большой полк прорвался в город и стал разливаться по улицам.

Воротынский почувствовал решающую минуту в сражении и просил государя вести на приступ все полки. Но Иоанн усомнился в успехе из-за неполной готовности остальных полков к штурму и повелел оставить улицы города, чем крайне изумил воеводу. Но Воротынский знал, что в войске с самого начала осады укрепилась строгая исполнительская дисциплина и любой приказ государя исполнялся. Войско повиновалось неохотно. Ратники не хотели бросать под ноги успех приступа и по приказу Воротынского заняли Арскую башню, остальное войско ушло, сжигая за собой мосты. Смельчаки укрепили башню турами и рядами из твердых щитов, сказав воеводам: «Мы будем держать башню до последнего дыхания, ждем вас назад».

Смельчакам предстояло