Полководец князь Воротынский - Владимир Георгиевич Нестеренко

Казанкою; сторожевому полку – в устье Булака, а левой руке – выше его. Повелели: на каждого воина изготовить по бревну для устройства тына, на каждый десяток пеших ратников по туру. Государь запретил воеводам вступать в битву самостоятельно без его слова, если татары не вынудят полки к защитному удару.

Наступила первая ночь в нескольких верстах от Казани. Русское войско, приготовив на кострах горячую пищу и плотно подкрепив телесные силы, отдыхало. Никла трава от обильных рос, с Волги несло пряной свежестью, в низинах по Булаку и Казанке расползлись белесые туманы, тишину нарушали свист диких уток да гусей, возвращающихся с полей с кормежки в обжитые озерушки да плавни. В разбитых шатрах отдыхали воеводы и другие воинские начальники, воины кто прямо на траве, подстелив с плеч одежку, потники из-под седел, кто на деревянных щитах, кто на турах чутко коротали ночь, набирались сил для последнего броска к стенам крепости. Только сторожевые посты прохаживались впереди, негромко перекликаясь с думой о скошенном, поди уж, жите на своих полях бабами с малыми детками, мол, основной-то тягловый мужик здесь, под татарскими стенами, радея вернуться с победой хотя бы к обмолоту снопов, сметанных в овины, а там и на свадьбах погулять и попить медов малиновых. Сторожи жгли костры, чутко прислушиваясь к звукам степи, откуда доносились лишь всхлипы сонной выпи, из леса крики филина да отрывистый лай лис. Небо то укрывалось стадами высоких облаков, не грозящих дождем, то моргало в прогалины мертвым светом звезд, то в небесных омутах выныривала чахлая в эту пору луна.

Князь Воротынский, второй воевода большого полка, ночь коротал в огромном шатре государя, где можно было проводить сбор бояр для совета. Как самого опытного из воевод в борьбе с татарами, не знавшего неудач, единомышленника в строгости исполнения наказов, молодой государь старался не отпускать от себя князя до начала приступа. В шатре находились и другие приближенные, отдыхали в ожидании рассвета и решительного выступления всего войска, чтобы занять накануне расписанные позиции. И едва забрезжил светом восток, все были на местах. По сигналу государя ополчение двинулось. Впереди шли князья Юрий Шемякин и Федор Троекуров с казаками и стрельцами, за ними воеводы и атаманы, головы стрелецкие остальных полков. Огромное войско двигалось мерно и стройно. Выкатилось солнце и осветило близкую теперь крепость, тогда Иоанн дал сигнал, полки встали на молебен. Ударили в полковые бубна, заиграли трубы, распустили знамена и святую хоругвь с животворящим крестом, коя побывала на бранном поле Куликовом. Царь и все всадники сошли с коней, отпели молебен, и государь обратился к войску с речью, в которой он призывал воинов к великому подвигу, просил не щадить самой жизни ради веры и отечества и готов был сам отдать свою жизнь, если потребуется для победы и торжества христиан. Сия речь сильно воодушевила войско. Под сенью знамен и святой хоругви с изображением Спасителя полки двинулись прежним порядком к стенам города. Там было тихо и спокойно, словно город вымер, или был покинут его войском и жителями. Эта тишина многих расслабила, но обманчивое спокойствие насторожило опытных воевод. Князь Воротынский, опасаясь коварства и хитрости врага, настойчиво призывал:

– Не поддадимся, братья, татарской утайки, будьте трижды осторожнее.

И крупные сшибки начались уже в этот день. Из ворот внезапно вылетали конные и пешие, дрались насмерть, теснили русских и были сами теснимы и быстро убирались восвояси. Полки неудержимо двигались к своей цели, и в этот же день кольцо вокруг Казани сомкнулось. Осадное войско принялось укреплять свои позиции. Вплотную ко рву придвигать туры, а где топко и неудобно гатили дорогу бревнами. На станах, выбранных полками, воеводы разбили шатры и три полотняные церкви Архистратига Михаила, Великомученицы Екатерины и Святого Сергия. Вечером Иоанн собрал всех воевод и дал устные повеления к осаде.

На следующий день татарские ратники стали появляться на стенах и кричали русским:

– Подходите поближе мы вас угостим огненным бесбармаком с турецкой начинкой, а потом посадим вас на ваших же лошадей мордой к хвосту и отправим назад в Московию! – ревели глотки в одной стороне.

– Казань – орешек не по вашим зубам, – кричали нукеры у Арских ворот, – как приходили раньше и бежали назад, так побежите и теперь! Только не забудьте для нас приготовить богатые подарки, когда придем на ваши земли набегом!

– Подождите, басурмане, – отвечали русские ратники, – опояшем ваше гнездо турами, да будем потчевать горячими гостинцами, атось подавитесь!

Князь Воротынский внимательно изучил укрепление и пришел к выводу, что крепость можно брать только со стороны Арского поля, постепенно охватывая турами всю окружность стен. Сам Иоанн два дня не слезал с коня, объезжая боевые порядки своих полков, осматривая крепость, выбирая удобные места для приступа, намечая, где стены брать взрывом. Крепость казалась неприступной.

– Одним боем пушек крепких и толстых стен не разрушить, – высказал свое мнение государь воеводам. – Князю Воротынскому поручаю отыскать безопасные места для подкопов. Как подойдет пора, поведем их зело скрытно.

В течение первой седмицы осады произошло множество сшибок больших и малых за стенами крепости. Хитрый и расчетливый князь Япанчи утвердился в Арской засеке. По сигналам с крепости он каждодневно нападал на полки осаждающих, не давал ставить туры вдоль реки Казанки. Натиск Япанчи отражали князья Шемякин, Троекуров, Мстиславский, Хилков и Оболенский. Но злые вылазки князя не давали вести планомерную осаду, держали в напряжении войско. Татары хватали кормщиков, которые с полевых станов ходили в рати с пищей. Тогда Иоанн через думу положил: отдать под начало опытного князя Александра Горбатого-Шуйского 30 тысяч конных и 15 тысяч пеших ратников и разбить войско Япанчи.

Сеча состоялась не без испытанной хитрости: при первой сильной сшибке русские ратники показали тыл, бросились в отступ. Татары вогнали их в выдвинутый вперед обоз и стали водить круги перед нашими укреплениями. Тогда Князь Шемякин устремился со своим полком на татар с одной стороны, сам князь Александр ударил с другой. Битва решилась, враг рассыпался и побежал. Преследуемый русскими воинами был разбит наголову. Позднее взяли Арский острог.

В этих схватках князь Воротынский не участвовал, а действовал на главном поле осады. 26 августа он вел пехоту большого полка, каждые десять воинов катили свой тур, а конница князя Мстиславского из этого же полка прикрывала движение от внезапных нападений казанцев, укрывшихся в Арской засеке. Кроме того, государь дал в подкрепление Воротынскому отборных боярских детей из собственной дружины, понимая, что эта рать главная ударная сила.

Казанцы видели, чем грозят надвигающиеся туры: укрытые за