Полководец князь Воротынский - Владимир Георгиевич Нестеренко

историю, задавался вопросом: почему такое случилось с многочисленным русским народом, не уступавшим ни в численности, ни в отваге, ни в воинском мастерстве? Первое, невероятная раздробленность и обособленность княжеств и городов, чванливость и упрямство князей. Второе, между княжествами не было тесных воинских связей, отсутствовала дальняя разведка. Третье, скорее всего главная причина: на беду русским среди них не было выдающегося полководца, как Святослав, Олег, мудрого человека, как Ярослав Мудрый, Владимир Мономах, способного объединить народ в грозный час. Орда двигалась с востока. Первой пала Рязань. Шесть дней штурмовали ее ордынцы, Москва держалась пять дней, чуть больше стольный град Владимир. Князь Воротынский отмечал, что до Владимира Субудай добирался почти два месяца. Этого срока с лихвой могло хватить для объединения нетронутых еще городов и княжеств, если бы во главе оказался волевой, решительный и смелый полководец. Движение орды стопорилось от развернувшейся народной борьбы на ее пути. Люди прятали сено, зерно, нападали на отдельные разъезды. Путь врагу был неизвестен, он пробирался на ощупь, ведомый предателями-проводниками, рыскал по окрестностям в поисках фуража для лошадей. Само войско не голодало. Конина для степняка излюбленная пища. Каждый воин вел запасную в пристяжке, за войском шли косяки захваченных лошадей, скот. Вот его-то надо было кормить.

«Не смогли наши братья собраться в единый кулак, отыскать врага и наголову разбить!» – с горечью подводил черту в своих размышлениях князь.

Добродетельного и снисходительного врага нет. Он всегда беспощаден, коварен. И противопоставить ему можно только силу, отвагу, талант. Кумирами на все времена остались Александр Невский и Дмитрий Донской. Они были его ратными учителями, и с юных лет воевода впитывал их полководческую мудрость.

Сейчас, гонимый в неугодье, кручинился. Особенно молил Бога князь за неокрепшего еще телом и духом князя Ивана, своего первого наследника, за Аграфену несмышленыша. Продуют, просквозят ветры, возьмутся дети жаром в дороге да под конвоем, не убережешь. Попонами войлочными укрыты телеги ссыльных, сверху плотной шатровой тканью, что цыгане на перепутье. Тех никакой бес не берет, а тут княгиня Степанида изболелась по детям, как тень сидит в возке, изводится страхом и неизвестностью будущего. Скорее бы монастырские стены увидеть, церковные маковки узреть. Государь хоть и не оковал князя, а в голове всякое крутится: примчат кони в Белозеро, схватят прибывших царские люди, в темницы бросят, не милостив стал Иоанн после смерти любимой царицы Анастасии, ох не милостив. А почему? Дума эта сидит занозой в душе, ответа нет. В здравии была Анстасия, кровь с молоком. Дальние родственники Захарьины Воротынским. Вхож был к ним Михамл Иванович и девушкой Анастасию помнит. Не раз и потом зрил на обедах у государя царицу. Скромна, благодетельна. В глазах – любовь к мужу. Не к государю – а к мужу! И он к ней с любовью. И через ту любовь в Московии воцарились мир да благодать. Русь своей сплоченностью крепла ото дня к дню. Сгубили царицу, вспыхнул в сердце у государя пожар, опалил ближних и дальних…

Князь Михаил многое повидал за свои солидные годы на государевой службе, много смертей обошло его в ратном деле. Помнит павших князей и бояр на поле брани, поминает их добрым словом. За Русь святую кто не отдаст своей жизни! Но обидно и страшно погибнуть от палача царского на лобном месте по навету завистников. Спору нет, разногласий много среди членов Боярской думы, и все чаще по устройству Приказов, о делах государственных, но не может обличить эти споры Воротынский в измену царю и отечеству. Каждая думная голова старается достичь истины, упорствует, а государю теперь кажется – измена.

Еще вчера здравствовали многие князья и бояре, члены Боярской думы – люди государственные, а сегодня обезглавлены, удушены, зарезаны. Как непредсказуема и загадочна жизнь человеческая, как же мелка и велика! Сегодня ты столб государственный, создатель законов, стойкий оборонитель рубежей ближних и дальних, владелец богатой вотчины дединой, а завтра червь раздавленный. Как же за тебя бороться, жизнь грешная? Загадочности в тебе много, чтобы не оступиться, надо прозорливо видеть вперед на много ходов, как при игре в шахматы. При таком мнительном характере государевом правда тут же может обернуться кривдою. Гнев государя воскружил над нами, окутал, как утренний хлябкий туман. Оборониться от него нечем. Ни латы, ни кольчуга не годятся, ни сила, ни стойкость войска. Только на молитвы к Господу нашему уповать, только они оборонят от гнева царского?

За Казанский поход князь Михаил жалован немалой казною, боярином нарек молодой государь его сорокалетнего, включил в состав ближней думы. Кроме того, он и его братья входили в состав Избранной рады и играли в ней видную роль, но нужда в опытном воеводе ежегодно бросала Воротынского то на вторых, то на первых ролях в схватки с крымскими ордами. Громко заговорили о Воротынском еще в 1541 году, когда он разбил царевича Иминя. В тот год хан Крыма Саип-Гирей долго и безуспешно осаждал Пронск. Сын его пустился грабить Одоевский уезд. На его пути с государевым полком и своей дружиной встал Воротынский. Сшиблись, молодой князь оказался искусней в битве, его воины напористее, подсобил огонь пищалей. Иминь побежал, теряя нукеров в поле и на переправах рек. Хан устрашился разгрома царевича, снял осаду. Не раз и до этого дня князь Михаил сшибался насмерть с татарскими изгонами еще при живом батюшке. Так и поныне не знает горечи пораженья. Казань же светится особым светом в его славе воинской.

Словно зарницей вспыхивают в памяти отдельные, незабываемые эпизоды многодневной осады Казани, этого бича русских южных волостей и волжских городов. Там, в многотрудной битве за свои исконные русские земли и интересы, мысли князя, осознание сего важного дела были созвучны с государевыми. Ему сразу же пришлось по душе, когда на военном совете двадцатидвухлетний царь и великий князь Московский и всея Руси ввел строжайшее единовластие в войске и такое же единовластие повелел иметь воеводам в своих полках. Он требовал выполнять любые его приказы торопко и усердно, но без его ведома не совершать крупных дел, что грело опытного князя. Единоначалие сплачивало рать, повышало ее стойкость в отражении атак противника, во время приступа увеличивало разящую силу.

Поход начинался в сложных условиях. Государь с войском находился в Коломне, когда ему донесли, что новый царь Тавриды Девлет-Гирей вторгся в южные пределы русских земель и идет прямым путем на Москву с большим войском.

Эта весть встревожила Иоанна, ибо за крымским ханом стояла могущественная Османская империя. Потерпевший неудачу в войне с черкесами