Змей Севера - Гордон Догерти

фланг Кводрату. Он вскочил, бросаясь наперерез, чтобы закрыть собой Кводрата, как раз в тот момент, когда готы метнули копья. Но вдруг, когда снаряды летели в его незащищенный живот, Авита подбросило последним спазмом жизни: он поднялся с колен, рванулся вперед и встал на пути наконечников.

Паво замер. Кводрат с криком развернулся.

Но копья с хрустом вошли в грудь Авита. В брызгах крови опцион рухнул на землю; его тело было истерзано, его кровь смешалась с грязью под ногами.

Авита из XI-го Клавдиева легиона больше не было.

— Выродки! — закричал Кводрат, лицо его исказилось от боли. Огромный галл снес голову одному из врагов, пинком отбросил другого в грязь и бросился на остальных.

Паво схватил его за запястье.

— Командир, слишком поздно, — он указал вокруг, где численное превосходство готов становилось подавляющим; многие их группы снова сбились в плотные ряды. Но Кводрат вырвал руку. Тогда Паво рявкнул на него: — Он погиб, спасая вас, командир. А теперь идемте, нам нужно соединиться с тем, что осталось от легионов.

Кводрат издал полный боли рык, швырнул меч в готов, затем развернулся и последовал за Паво.

Паво крикнул через плечо:

— Мы почтим его память готской кровью, командир, как только соберемся с остальными легионами.

Он поднял глаза и увидел группу всего из нескольких сотен легионеров в полусотне шагов впереди; они ощетинились обломками копий и погнутыми спатами, встав в неровное каре, полное решимости. Их едва набралось бы на одну когорту.

Посреди них возвышались пять серебряных орлов римской армии.

Среди этой горстки окровавленных людей он увидел Траяна, Галла, Зосиму и Феликса. Затем он заметил Суру в первой линии; тот кричал, подбадривая остальных.

Паво ввалился в римский строй и быстро огляделся: со всех сторон их окружали плотные стаи готов; по меньшей мере треть их изначального числа была еще жива. Целое утро и день бойни, и все же враг имел огромное численное преимущество. И теперь они брали остатки римлян в кольцо, готовясь к расправе.

Тут его взгляд замер на Драге и Иво, возглавлявших одно крыло готских всадников. Он почувствовал, как жгучий взгляд Драги скользнул по его коже, окидывая жалкие остатки римской армии.

Змей почуял добычу.

* * *

— Стоять насмерть, держаться вместе! — Галл сплачивал людей вокруг себя, сжимая рукоять круглого готского щита, подобранного с мертвого воина. Потрепанные легионеры прижались к нему плечом к плечу. Затем готы нанесли удар, и плотное римское каре рассыпалось.

Галла отбросило назад, когда готская кавалерия прорвала первый ряд римлян, разрывая каре на части и пробиваясь к орлам и Траяну в центре. Его шлем упал в кровавую жижу, и копыта проносящихся коней обдали его лицо брызгами грязи и крови.

Рядом с ним трибун Профутур пробирался через кровавое месиво, пытаясь добраться до Траяна.

— Защищайте своего командира! — ревел он. — Защищайте сво… — его крик оборвался, когда меч снес ему голову одним ударом.

Галл отпрянул, когда голова подкатилась к его ногам; рот и глаза все еще были широко раскрыты в незаконченном крике. Он поднял взгляд на всадника, сразившего Профутура, и сердце его закалилось. Серебристый узел волос и борода, сверкающие бронзовые кольца, нос, похожий на наконечник стрелы, и багровый шрам над глазом.

— Твоя роль в истории будет забыта, римлянин, — Иво пустил коня рысью вокруг Галла, пока остальные готы врубались в распадающееся римское каре, омывая их двоих, словно река валуны. — А время твоей империи истекает.

Галл уставился на воина, затем встал, сжимая рукоять спаты.

— Твои люди могут перебить мою армию сегодня, Иво, но клянусь Митрой, ты умрешь вместе с ними.

Иво соскользнул с седла и обхватил рукоять своего длинного меча обеими руками.

— Знаешь ли ты, скольких легионеров я убил? Знаешь ли ты, сколько великих мужей севера жаждали моего места защитника Фритигерна лишь для того, чтобы умереть от моего клинка? — Он поигрывал длинным мечом в руках так легко, словно это был простой кинжал.

Галл поднял спату.

— Это неважно. Ты убил в последний раз.

Иво расхохотался в ответ, пока вокруг него легионеров предавали мечу: их крики обрывались, а кровь пропитывала поле. Затем лицо огромного воина исказилось в гримасе ярости, и с боевым кличем он бросился вперед.

Галл прошептал молитву Митре и нежное слово Оливии, а затем взревел и прыгнул навстречу, парируя клинок гота. Скрежет железа о железо высек сноп искр, осыпавший их обоих. Сила удара верзилы была чудовищной: Галла отбросило назад, его спата раскололась, оставив в руке лишь рукоять с обломком клинка.

— Зловещее предзнаменование, не правда ли, римлянин? — усмехнулся Иво.

Галл пятился, пока Иво наступал, затем уклонился от взмаха гигантского меча. Клинок рассек его кольчугу, выбив фонтан крови из груди; доспех обвис, болтаясь на одном плече. Он почувствовал что-то внутри, что-то давно похороненное. Холодное осознание, ползущее из глубины души, паутиной оплетающее кожу. Страх?

Иво восторженно взревел.

— Теперь, когда оружия нет, страх начинает пожирать тебя, да? Тебе осталось жить считанные мгновения, римлянин; смотри мне в лицо, запомни мои слова и забери их с собой в Аид!

С гортанным рыком Иво занес меч над головой, чтобы обрушить его на череп Галла. Галл смотрел сквозь огромного воина, видя лица всех тех, кто сражался с ним бок о бок все эти годы, — теперь лишь воспоминания. Затем он увидел Оливию: она тянула к нему руки, улыбаясь, слезы бежали по её щекам. В тот же миг страх исчез, и душа его превратилась в лед. Он выбросил обломок спаты вверх. Вся его рука содрогнулась, кости кисти хрустнули, когда осколок клинка врезался в лезвие меча Иво, остановив удар. Двое замерли, глядя друг другу в глаза. К черту страх!

— Ты принял меня за того, кто боится смерти, — ровным тоном произнес Галл, затем убрал обломок спаты, крутанулся вокруг своей оси и вонзил самодельный клинок в шею Иво. Он рванул лезвие вдоль горла, разрывая артерию.

Галла окатило кровью гиганта. Он впился своим ледяным, волчьим взглядом в Иво, пока готский чемпион сползал на землю; растерянность плясала в его единственном здоровом глазу.

* * *

— Держать строй! — проорал Траян, голос его срывался и хрипел, пока он пробивался вперед. Добравшись до переднего края кучки выживших римлян, он занес меч над головой, чтобы ударить по готской массе. Но чья-то рука схватила его за запястье. Это был трибун IV-го Италийского легиона.