Змей Севера - Гордон Догерти

И все же центр XI-го Клавдиева легиона держался. Паво выбросил щит навстречу очередному готу, сбив дыхание противнику, а затем вонзил копье вниз, прямо ему в гортань. Свет в глазах гота еще не успел померкнуть, как его уже затоптали свои же сородичи, и следующий воин ворвался в схватку. Паво поморщился, когда шальная стрела отскочила от его шлема и вонзилась в глаз легионеру позади него. Он не обратил внимания на теплую жижу, забрызгавшую шею, и выбрал целью готского воина справа, который заносил длинный меч над Зосимой. Паво на мгновение опустил щит и пронзил челюсть гота копьем. Руки врага обмякли, меч упал на землю. Паво дернул древко, и наконечник наконец высвободилось с влажным хлюпаньем, вырвав заодно челюсть и язык гота. Паво встряхнул копье, чтобы сбросить кровавые ошметки, но они застряли намертво.

Вдруг слева воздух прорезал голос Суры:

— Паво, береги фланг!

Паво резко развернулся вправо: центурион Зосима оступился, открыв правый бок Паво. Гот бросился в брешь в стене щитов, нанося рубящий удар в шею Паво. Он вскинул спату, издав дерзкий рык, понимая, что опоздал, и ожидая смертельного удара. Вместо этого его окатило кровью и потрохами: юный легионер бросился вперед, закрывая брешь, и ударом спаты вспорол живот нападавшему. Паво даже не успел кивнуть в знак благодарности, как копье пробило грудь парня, отбросив его назад и пригвоздив к земле.

Паво взревел и ударил щитом вперед, метнув копье в одного гота, а затем вырвав спату из ножен, чтобы ударить другого в живот. Он огляделся в поисках следующего врага и понял, что стоит впереди строя. Он отступил раз, другой, третий, но левый фланг все равно пятился.

Что-то было не так, понял Паво; XI-й Клавдиев легион и I-й Вспомогательный отступали слишком быстро — дальше, чем требовалось для тактического загибания фланга. Затем букцина проревела трижды, и сквозь шум боя пробился голос римлянина:

— Держать строй! Загнуть фланги!

Глаза Паво расширились: если их загнут больше чем под прямым углом к римскому центру, они обречены. В перерывах между парированием и ударами щита он бросал быстрые взгляды поверх готской массы, пытаясь понять, что происходит. И увидел: два крыла готской кавалерии обогнули фланги битвы, готовясь ударить в тыл римлянам. Готовясь размозжить линию легионеров о наковальню готских копьеносцев.

«Митра, спаси нас!» — мысленно выругался он и пригнулся под свистом готского топора. Он взглянул на Зосиму.

— Командир? Строй рушится!

Вокруг них бойцы XI-го Клавдиева и I-го Вспомогательного пятились, в ужасе глядя на готских всадников. Те в ответ ухмылялись как демоны, двигаясь неспешно и оценивая добычу.

— Где наша чертова кавалерия? — прорычал огромный фракиец, оглядываясь через плечо в промежутке между тем, как обезглавил одного гота и вышиб мозги другому. Катафрактарии стояли неподвижно, шагах в двухстах позади. А готская конница тем временем беспрепятственно зашла в тыл легионам слева и справа. Они готовились к атаке.

— Еще не все потеряно, — выдохнул Галл сквозь грохот битвы, отбивая наконечник копья одного гота и уклоняясь от меча другого. — Я убедил магистра милитум подготовиться к такому повороту событий.

— Командир? — прохрипел Паво.

Тут воздух разорвал рев букцины. Четыре чистые ноты. Паво посмотрел на Галла; трибун, казалось, шептал благодарственную молитву. С другого конца равнины, с правого римского фланга, донесся радостный клич. Натиск готских копьеносцев тут же ослаб из-за неуверенности. Паво посмотрел на Суру, который хмурился так же, как и он. Друзья посмотрели поверх моря окровавленных и сильно поредевших шлемов-интерсиз, сломанных копий и развевающихся штандартов с орлами, и увидели, что хлипкий деревянный забор, окружавший Ад Салицес, повален на землю. За рухнувшим частоколом выстроились двенадцать баллист и еще двенадцать онагров, заряженных болтами и валунами, с расчетами, готовыми к бою. Более того, баллиста с краю была громоздким четырехзубым устройством.

Крыло готской кавалерии, сближавшееся с правым флангом римлян, внезапно остановилось. Всадники развернулись в седлах, выпучив глаза при виде нацеленных на них орудий, понимая, что их фланг открыт для артиллерии.

Нелепая тишина повисла над полем всего на один удар сердца. Затем крик Траяна с далекого правого фланга оборвал ее:

— Залп! Разорвите их!

Под стон дерева и резкий щелчок спущенных толстых веревок шторм из болтов и камней пронесся по воздуху и врезался в готскую кавалерию у правого фланга римлян. Удар был смертоносным; лошади и всадники были раздавлены, как муравьи, под камнями, их тела разбросало по равнине, а тех, кто избежал валунов, выбивали из седел похожие на рапиры болты: некоторые пронзали по трое и больше всадников, сбивая с ног многих других.

Из готского центра завыли боевые рога, пытаясь собрать всадников. Но пока часть разбитого крыла карабкалась обратно в седла, те, кто остался верхом, в панике пустили коней вскачь, топча сородичей и спотыкаясь об убитых.

— Еще раз! — проревел Траян. Расчеты засуетились вокруг орудий, перезаряжая их и накручивая вороты, чтобы снова натянуть тетивы.

Паво почувствовал, как смесь радости и ужаса разливается по жилам: правый фланг был в безопасности, но левый был в мгновении от разгрома. Готская атака на этой стороне захлебнулась лишь временно, когда враги увидели, как другое крыло разнесло римской артиллерией. Теперь они возобновили натиск и были самое большее в сотне шагов. Земля дрожала от их приближения, и хор испуганных стонов прокатился по римским рядам.

Затем букцины пропели серию нот, от которых кавалерийские алы на безопасном правом фланге пришли в движение. Они рванули влево, чтобы соединиться с тамошними алами, удваивая их силу. Как один, римская кавалерия пронеслась в тылу легионерских шеренг и врезалась в бок атакующему крылу готской конницы.

Катафрактарии шли во главе, врубившись в готский строй клином и углубляясь в их гущу. Их пики сеяли хаос, прорубая путь насквозь до противоположной стороны, после чего всадники разворачивались, чтобы проложить еще одну просеку разрушения. Все это время конные лучники кружили в тылу готского крыла, осыпая врагов стрелами и прикрывая атаку катафрактариев.

Готский натиск был наконец сломлен.

Прижатые и разъяренные, готские всадники потеряли строй и были вынуждены вступить в схватку с налетающими катафрактариями, но без инерции атаки их мастерство конного боя притупилось. Римские граждане страшились готской кавалерии как искусных наездников, но эти закованные в железо демоны с востока рвали их на части. А затем последняя часть римской кавалерии, эквиты, численностью в