Проклятие Золотого города - Тай Хоу

– Я? – удивленно переспросил Яо Линь.

– Чем именно я тебя заинтересовал?

Яо Линь слегка отстранился, тщательно обдумывая ответ.

– Ты меня не интересовал до тех пор, пока не начал надоедать своим присутствием. Как любой обычный человек, я не могу игнорировать то, что злит и раздражает.

Юнь Шэнли рассмеялся, и его смех, наполненный искренним весельем, разнесся по комнате.

– Линь-Линь, ты всегда так… Ради тебя я пожертвовал своей кровью, и я всегда смогу тебя найти, как бы далеко ты ни ушел.

Они продолжали стоять так еще несколько минут в тишине, погруженные в собственные мысли. Внезапно Яо Линь встрепенулся, и его глаза расширились от осознания:

– Сунь Юань и Чжи Хань там, внизу… А ты, между прочим, поступил как похититель!

Юнь Шэнли присел на край кровати, опершись на деревянное изголовье, и состроил скучающее выражение лица:

– И что?

– Ты! Не заботишься о своей репутации, так подумай хоть о моей!

– Разве ты не работал на Ведомство наказаний? Пусть все знают, чей ты человек.

Яо Линь уже просто не мог злиться. Он тихо опустился рядом с мужчиной, не зная, что делать с ним дальше. В каком направлении следовало двигаться, чтобы не навредить себе и достичь общих целей?

В том, что Юнь Шэнли не мог отвязаться от Яо Линя, было еще полбеды. Но ведь и сам Яо Линь… не хотел оставлять свою новую жизнь и все, что в ней было, позади.

Невиновность чиновника

Глава 28

Тех, кто совершал все эти ужасные преступления, правда о которых потрясла Великую Ся, простые люди прозвали «Сектой солнца», так как наместник Су и его мать заставляли своих жертв верить в воплощение огненного бога Янь-ди и его золотой спутницы в человеческом теле. Неизвестно, сколько было у них этих воплощений и сколько из них выжило, ведь «божество» поили ядом Бисянь двойной концентрации, в отличие от простых последователей, делая из несчастного живую марионетку, в чьих жилах вместо крови течет жидкое золото.

Из-за этого громкого дела вся столица погрузилась в суматоху. Цензорат не успевал проверять чиновников, потому что требовалось изучать работу и прошлое каждого должностного лица в Далине, чтобы выяснить, были ли они причастны к случившемуся. Местные судьи, которые молчали – или же их заставляли молчать, – оказались под подозрением, еще когда Юнь Шэнли был в Далине, и их цензоры допрашивали с особой тщательностью. Но больше всего досталось в итоге Ведомству наказаний: матери, отцы, сыновья, дочери тех, кто участвовал в деле о «Секте солнца», приходили к воротам и закатывали бесконечные истерики, устраивали скандалы, и стража была вынуждена дежурить круглосуточно, чтобы не дать этим людям зайти внутрь – истории с Тао Мэйчжоу им уже хватило.

Из-за проводящегося расследования рушились семьи, жизни, судьбы. Кто-то переживал о потере своего завидного положения или богатства, кто-то пекся о судьбе родного человека, не смыкая глаз ни днем ни ночью и обивая пороги правительственных учреждений, но слезами и горем никому ничего не докажешь.

Огромное количество бывших чиновников, ныне осужденных, расположилось именно в камерах Ведомства, и из каждой из них доносились жалобы и угрозы сообщить императору об ужасном содержании «преступников». Из-за громкого дела многие казни, что должны были произойти на днях, пришлось отложить, тем самым продляя жизнь другим обитателям тюрьмы. Проводилось так много допросов, что Юнь Шэнли стал путаться в делах. Главного зачинщика Су Чжаня и его престарелую мать посчитали такими же опасными, как Чэнь Цзюня, и поместили в самые дальние камеры тюрьмы Ведомства наказаний. Каждое совершенное ими преступление будет записано в приговоре и озвучено перед казнью.

– Что же теперь со всеми этими чиновниками делать? – спросил Чжи Хань, тоже погружаясь в работу. Остаться в стороне при таком количестве дел у него не вышло бы при всем желании.

– Дела чиновников – это территория цензората, мы лишь поспособствовали раскрытию и должны привести в исполнение наказание. Возможно, отец соберет совет, где будут участвовать я, глава Ведомства наказаний, чиновники Судебного ведомства и, разумеется, сам верховный цензор. Если император не посчитает нужным заниматься вопросом «Секты солнца», это собрание самостоятельно вынесет решение по каждому делу. Но обсуждения будут длиться долго. Запасайтесь терпением.

Этим делом Юнь Шэнли немало подпортил жизнь своему отцу, ведь именно цензорат отправлял своих людей для проверки наместника в прошлом, а значит, подчиненные Юнь Циньланя брали взятки. Оставалось лишь надеяться, что отец не будет держать на сына зла и не выгонит из дома с позором. Никто не ожидал подобного поворота событий, потому что даже после роспуска подпольной арены не было столько шума и проблем, хотя жертв там насчитали не сильно меньше. В деле наместника Су же оказалось замешано слишком много высокопоставленных лиц, что ставило под сомнение власть императора и вызывало волнения в народе.

Мясник Ян Хань с его женой были одними из тех, кого поили ядом Бисянь, и, увидев Яо Линя, они в качестве подношения решили поставлять ему особое, протухшее мясо, непригодное для еды, но подходящее для жертвоприношений – все, как наказывал наместник Су.

Гоу-эр, которого они еще в столице обвинили по показанию в убийстве животных, вместе с матерью Тао Мэйчжоу все же оказались замешаны в деле «Секты солнца». Они получали отраву через жену Ян Ханя и вместе с едой давали уличным котам и собакам, просто принося этим радость своей богине. Приняв Яо Линя за Золотую Госпожу, они запустили цепочку этих убийств. Но некоторых животных они ловили живыми наместнику для опытов Ордена Полуночников. Когда люди Су Чжаня разнесли постоялый двор, именно этим двоим было поручено подкидывать тела животных, чтобы задобрить их будущее божество.

Выяснилось, что Гу Хуай была знакома с Тао Мэйчжоу еще со времен, когда та была беременна Гоу-эром, и, судя по всему, уже тогда давала несчастной женщине яд – возможно, из чистого любопытства, из-за чего ребенок мог родиться нездоровым. Вот только вместо обещанного лечения тетушка Гу продолжала опаивать мальчишку ядом Бисянь, отчего тот совсем потерял рассудок. И пока Гоу-эр был в ее руках, Гу Хуай могла контролировать Тао Мэйчжоу, заставляя работать на себя и передавать в Далин все новости о происходящем в столице и императорском дворце. Хотя убийства животных не считались преступлением достаточно тяжелым, чтобы подвергать Тао Мэйчжоу смертной казни, но за связь с матерью наместника Су все получат заслуженное наказание. К тому же она все еще оставалась шпионкой