Проклятие Золотого города - Тай Хоу

Юнь Шэнли легонько дернул его пару раз за рукав:

– Ну, Линь-Линь, тебе же ведь тоже интересно! Давай так, мы с тобой будем действовать сообща, и если ты окажешься прав насчет непричастности чиновника Цая к получению взяток, то я перед всеми признаю, что ты лучше меня во всем.

Юнь Шэнли выставил чуть согнутый указательный палец, намекая, чтобы ему скорее ответили согласием.

Яо Линь вырвал ткань своего одеяния из цепких рук настырного главы и упрекнул его:

– Тебе что, десять лет?

– Даже если и десять, ты же согласен, да?

Юнь Шэнли снова устроил для него ловушку, и Яо Линь понимал это, но если он выиграет, то получит неплохую награду в виде сцены чужого унижения. Еще никогда его так не прельщало сотрудничество с этой собакой.

Яо Линь ответил ему, соединив их указательные пальцы в замок, словно подтверждая заключение этой маленькой сделки.

Глава 29

Чиновнику Цаю было немного за тридцать, когда его обвинили в тайном сговоре с наместником Су и покрывательстве его преступлений. Он никогда не стремился к высоким чинам, довольствуясь скромным рангом в Министерстве доходов. Пусть жалованье не было таким уж большим, как могли себе воображать непосвященные люди, но на жизнь хватало. А еще пять лет назад у него родилась дочь – событие, что принесло в дом и радость, и новые заботы. Тогда ему казалось, что все налаживается, что все, чего он хотел, достигнуто, но судьба распорядилась иначе. Всего одного решения хватило, чтобы он потерял все, что имел: должность, честь и семью.

Когда наследный принц, оказав особую милость, даровал Яо Линю личную бирку, он тем самым дал и право, и повод вовлечь его в дела Ведомства наказаний. С этого дня Яо Линя стали считать человеком при Ведомстве, хотя формально он не занимал никакой должности. Юнь Шэнли не скрывал своего удовлетворения, так как мечтал заполучить его под свое начало уже давно.

Сам Яо Линь к этому дару отнесся спокойно. Бирка давала чуть больше возможностей, чем было у простого человека, и он не возражал. Если с ее помощью Яо Линь мог облегчить участь госпожи Цай, то это можно было считать справедливой платой за защиту Ся Ваньба.

Сотрудничая с госпожой Цай, он не раз бывал в доме этой семьи, но с ее мужем пересекался редко. Чиновник Цай уходил на службу на рассвете и возвращался, когда двор уже погружался в сон. Он жил трудом не ради славы, а ради семьи. Яо Линь не мог сказать, был ли тот виновен, но знал, что ради близких этот человек мог переступить любую черту.

После происшествий в Далине Яо Линь перестал видеть госпожу Цай совсем. А теперь, узнав о ее беде и аресте мужа, настоял на том, чтобы навестить ее. Глава Ведомства наказаний согласился отправиться вместе с ним.

Жена чиновника Цая встретила их у ворот, как всегда ласково улыбаясь. Лицо ее осунулось, под глазами залегли тени от бессонных ночей и слез, но при дочери она старалась не показывать горя.

– Линь-гэ! – девочка сорвалась с места и бросилась к нему, обнимая.

– Сяо Лянь. – Яо Линь опустил ладонь на ее голову, слегка растрепав волосы.

– Тебя так долго не было… – Девочка подняла глаза и, заметив высокого мужчину рядом с «гэ», нахмурилась, а потом, распахнув рот, громко разрыдалась.

Яо Линь прыснул от смеха, наблюдая, как лицо Юнь Шэнли постепенно темнеет.

– Тебе не стыдно пугать детей?

Девочка забежала за спину матери и спряталась там, лишь изредка боязливо выглядывая, чтобы получше рассмотреть гэ и его спутника.

– Господин Яо! – Госпожа Цай, увидев Юнь Шэнли, испугалась. Это был первый чиновник, который пришел к ней лично, и она забеспокоилась, что теперь власти пожелают забрать и ее.

Вытащив свой жетон, Юнь Шэнли напустил на себя строгий вид:

– Я глава Ведомства наказаний. С вашего разрешения я хотел бы осмотреть дом вашего мужа.

Женщина побледнела от страха. Она схватила дочь и крепко прижала ее к себе.

– Госпожа Цай, не бойтесь, – Яо Линь попытался успокоить ее. – Мы хотим помочь господину Цаю.

– Это правда? Господин Яо? – Сяо Лянь замерла, прислушиваясь к разговору взрослых, но госпожа Цай, спохватившись, попросила ее погулять во дворике, а мужчин пригласила пройти в дом. – Мой муж… Он не мог этого сделать, клянусь! Он никогда бы… Он никогда бы не пошел на такое!

Пройдя внутрь, Юнь Шэнли принялся оценивать обстановку. Сам дом находился на границе с бедными районами и не мог похвастаться размерами. Несколько комнат и небольшая придомовая территория. Если чиновник Цай действительно брал взятки, то было интересно узнать, куда он девал все деньги.

– Почему же не мог? – Юнь Шэнли посмотрел на женщину чуть внимательнее. На вид она была слишком хрупкой и словно бы относилась к тому типу людей, что никогда не могли отстоять свое мнение в споре. Поймав на себе слишком пристальный и уверенный взгляд главы Ведомства, она и вовсе опустила голову от страха. – Возможно, вы просто плохо его знали.

– Господин Цай, как и его жена, они… такие. Никогда не скажут плохого слова, даже если будут чувствовать себя несправедливо обиженными или обделенными. – Сказал тихо Яо Линь, так, чтобы его слышал только Юнь Шэнли. – Это действительно брак, благословенный на Небесах. На свете, наверное, нет настолько похожих в своей наивности и праведности людей.

Женщина провела их в комнату, где был письменный стол, старый стул и кровать – довольно скудная обстановка.

Госпожа Цай вытерла подступающие слезы:

– Я понимаю, что не могу как-то повлиять на решение цензората. Но мужа даже никогда не отправляли за пределы столицы! Так как он мог брать какие-то взятки?!

– Говорите, он не выезжал из Цзиньчэна?

Все, что было связано с налогами, строго контролировалось и заверялось бумагами, будь то сбор дани в самой провинции или отправка ее в столицу. Если чиновник Цай хоть раз направлялся в Далин, значит, должны были остаться не только подписанные документы о получении денег от наместника, но и дорожные записи и свидетели. Если же он не выезжал, Министерство доходов не сможет предоставить ничего из вышеперечисленного.

Заметив на столе множество бумаг и писем, глава Юнь удивился:

– Неужели никто не пожаловал к вам, кроме нас, и не забрал эти документы?

Всем было настолько все равно, что они даже не позаботились о возможных уликах?

– Никто не вызывал меня на допрос… Никто не приходил домой. Все знакомые просто отвернулись.