Легионер - Гордон Догерти

— Они тогда не смогли прорваться через наших копейщиков... просто повернули, потому что не хотели идти грудью на копья...

— Так точно! А сейчас у нас под стенами их валяется немерено. Копья, сломанные стрелы, погнувшиеся плюмбаты, мечи. И вот если мы не будем просто ждать завтрашней атаки, а возьмем и обрушим боковую стену форта вместе с краем обрыва, да потом еще и засыплем всю ее этим острым железом — гунны на конях попросту не смогут сюда взобраться. Один Митра знает, сколько времени нам это даст — но против нас будет только пехота, а от нее отбиваться легче, да и силы наши сосредоточить на основной стене — проще.

Галл кивнул и даже чуть улыбнулся.

— Да, верно, останется защищать только переднюю стену и проход в скалах.

Авит гордо выпрямился и метнул уничижительный взгляд на посрамленных Зосиму и Кводрата.

— Мы можем наделать ежей-калтропов из наконечников стрел и рассыпать их на осыпи. Это и пехоту притормозит.

Зосима и Кводрат понуро переглянулись. Галл с улыбкой обнял их за плечи.

— Авит прав, парни. Это подарит нам кусочек драгоценного времени. Ладно, пошли работать.

Перед тем, как спуститься со стены, Галл бросил последний взгляд на долину — и его секундный порыв оптимизма угас...

ГЛАВА 69

Паво ощущал себя мышонком посреди роскошного зала. Сура сидел слева от него, Тарквитий и Евагрий — по бокам от них с Сурой, и всех четверых окружили полтора десятка абсолютно бесстрастных кандидатов. Император сидел во главе стола и рассматривал карту.

В высокие открытые окна вливалась ночная прохлада — но Паво наступление ночи не принесло облегчения: оно напоминало лишь о том, что уже два полных дня легион сражается с гуннами. Два дня... вполне достаточно для того, чтобы стереть Одиннадцатый легион Клавдия с лица земли — а ведь при самом лучшем исходе будет еще и третий день!

Валент не сводил пристального взора с карты, сложив пальцы домиком и оперев на них подбородок. Во время сбивчивого доклада Тарквития он оставался холодным и спокойным, только привычно вздернутая бровь придавала его точеным чертам выражение скептического недоверия.

Паво сидел смирно, но внутри у него бушевал пожар возмущения. Почему Тарквитий ни слова не говорит о роли епископа Евагрия? Этого «святого», который с елейной улыбочкой внимает его словам? Еще на лестнице он улучил момент и прошипел в ухо Паво:

— О твоих подозрениях насчет Евагрия — ни слова! Так надо!

Паво покосился на своего бывшего хозяина. Вид у Тарквития был неважный: он истекал потом и был какого-то зеленоватого оттенка. Император, наконец, нарушил молчание.

— Подтвердились мои худшие подозрения.

Паво почувствовал, как напряглись сенатор и епископ.

— Граница по Данубию обнажена. В отсутствие Одиннадцатого легиона Клавдия мы рассчитывали на Первый Дакийский — надеялись, что в случае опасности он незамедлительно придет на помощь и будет защищать нас, пока Одиннадцатый не вернется с Боспора с триумфом, — губы императора презрительно скривились. — И что же я узнаю?! Первый Дакийский легион, на который потрачено столько золота, в полном составе предал империю!

Кулак императора с грохотом опустился на карту, смяв ее. Наступила томительная тишина. У Паво пересохло во рту, на лбу выступила испарина. Каждая минута была драгоценна — и прежде, чем он смог справиться с волнением, слова сами собой сорвались с его языка.

— Император, мы обещали Галлу! Мы обещали легиону! Мы должны вернуться к ним!

Ледяной взгляд синих глаз обжег Паво.

— Не испытывай судьбу, мальчик! Ты и так натворил достаточно!

Телохранители прикоснулись к ножнам, не сводя глаз с Паво. Сердце у него упало. Валент снова уставился на карту.

— Наши границы полностью открыты! Если эти гунны двинутся на нас сейчас... Да поможет нам Бог!

Он откинулся на спинку кресла и два раза хлопнул в ладоши. Бесшумно и незаметно возле него появился секретарь.

— Мой император?

— Вызывай трибуна Вита. Пора использовать нашу страховку.

Раздался мягкий, дрожащий голос епископа Евагрия — сейчас он напоминал безобидного дряхлого старика.

— Трибун Вит? Страховка? Мой император, если бы мы только могли обсудить это ужасное недоразумение... нам сообщили, что эти двое — убийцы...

— Хватит! — оборвал его Валент. — Комитаты из Азии и Греции давно ждали приказа. Их поведет трибун Вит — и еще до рассвета они отплывут к Боспору.

Лицо Евагрия закаменело, глаза сузились. Он подался вперед и прошипел:

— Когда был отдан этот приказ?!

Валент очень медленно повернулся к патриарху и процедил:

— Ты не должен задавать такие вопросы своему императору, священник.

Два телохранителя чуть шевельнулись, встав на полшага ближе к креслу епископа, однако Валент остановил их взмахом руки.

— Считаешь меня дураком, Евагрий? Напрасно. Ты, кстати, возглавишь миссию спасения. — В ледяных синих глазах заискрился смех, на губах появилась недобрая улыбка. — Ты будешь в первых рядах, епископ, впереди и в самом центре первой шеренги. Будешь словом Божьим вдохновлять мои легионы на победу.

Он не спускал глаз с лица епископа — и тот первым отвел взгляд, бессильно откинулся на спинку кресла, хрипя и хватаясь за горло. Валент повернулся к Паво и Суре, выгнул бровь.

— Вы, двое, явились из глуши, переплыли море, пришли с дальних границ империи, обманом проникли сначала в мой город, а потом и в мой дворец!

Паво открыл рот — но язык ему не повиновался. Сура судорожно вздохнул. Кандидаты снова схватились за мечи. Император продолжал:

— Мне одновременно хочется вас выдрать — и воздать вам почести. Вы — будущее империи, солдаты. Но сейчас времени мало, вы сами это сказали. Отправляйтесь в портовые казармы — там сможете поесть, отмыться, получить форму и оружие. Вы отправляетесь вместе со спасательной миссией сегодня же. Перед рассветом!

ГЛАВА 70

Глыба размером в человеческий рост ударилась в стены форта и по ним зазмеились широкие трещины. Во дворе форта возбужденно заголосили легионеры.

— Катапульты... мать их растак! — сплюнул Галл, с отвращением глядя на пять хорошо знакомых конструкций, выстроившихся на краю плато.

Когда рассвет вызолотил долину, гунны неторопливо двинулись в последнюю, как они думали атаку. Однако вместо утоптанного склона холма их встретила свежая осыпь песка и камней, нашпигованная острыми ежами-калтропами, утыканная сломанными копьями и погнувшимися плюмбатами. Кони здесь пройти не могли.

Слева римляне оставили узкий проход — но гунны не поддались на уловку.