Легионер - Гордон Догерти

Паво внезапно почувствовал сильную усталость. Все-таки конец...

Император гордо вскинул голову.

— Сенатора — в темницу, а этих — казнить. На площади, публично. Это станет хорошим уроком для всех, кто осмелится последовать их примеру.

С этими словами император повернулся, готовясь уйти во дворец. Паво почувствовал, как могучие руки кандидатов поднимают его, безжалостно заламывая локти за спину. Встретился взглядом с Сурой — тот больше не улыбался, и в глазах у него стыла обреченность... Подумал об отце — легионере, солдате, герое. Его сын умрет с клеймом предателя... какой позор.

Одиннадцатый легион Клавдия обречен. Все погибнут. И Галл погибнет.

Паво поднял глаза к лиловому вечернему небу и хрипло выдохнул:

— Прости меня, Галл! У меня не вышло...

От сильного толчка в спину на глазах выступили слезы. Паво непроизвольно сделал шаг вперед — и вдруг понял, что кандидаты замерли на месте. Он медленно повернулся — и совсем близко увидел холодные, кобальтово-синие глаза императора.

— Ты сказал... Галл?

Паво сглотнул комок в горле.

— Да.

— Центурион Одиннадцатого легиона Клавдия?

— Нет. Он теперь трибун. Нерву... Трибуна Нерву убили.

Губы Паво задрожали. Епископ Евагрий нахмурился, сделал шаг вперед.

Лицо и тонкие губы императора вдруг стали белыми, словно снег. Воцарилась мертвая, звенящая тишина. Потом Валент отчеканил:

— Сенатор Тарквитий, епископ Евагрий и вы двое — ко мне в зал Совета!

Кандидаты нахмурились, окружили Паво и Суру плотным кольцом и повели во дворец.

ГЛАВА 68

Галл сплюнул сгустком крови, устало облокотившись на стену между зубцами. Легкие горели, глаза щипало от дыма. Во дворе форта тлели останки одной из катапульт, и едкий дым поднимался к небу.

Гунны отступили на закате. В форте осталась горстка выживших легионеров — и земля, устланная ковром из трупов. В живых осталось менее двух сотен человек, и этого было совершенно недостаточно для защиты стен.

Сейчас за ворота форта вышел небольшой отряд легионеров под руководством Хорсы — они отправились собирать копья, стрелы и плюмбаты. Людям в буквальном смысле слова приходилось идти по трупам — так много гуннов было убито в сегодняшней битве. Особенно жуткое зрелище представляли собой четыре ямы-ловушки: они доверху были заполнены телами людей и коней.

За прошедший день гунны атаковали форт дважды, но легион смог отбиться. Теперь Галл с усталым отвращением думал: а зачем все это было? Третьего штурма им все равно не пережить. Их осталось ничтожно мало, все ловушки использованы, большая часть орудий разбита. То, что гунны отступили, давая им передышку на ночь, выглядело, скорее, насмешкой над обреченными...

— Надо им было просто чуток задержаться и прикончить нас всех! — словно откликаясь на мысли Галла, проворчал Зосима.

Пот блестел на его широком, черном от копоти лице. Зосима швырнул остатки своего щита в разрушенную баллисту и для верности плюнул на нее. Галл усмехнулся.

— Легче, легче, солдат! Так легко они не отделаются. Завтра им придется положить не меньше тысячи своих воинов, чтобы увидеть гибель легиона.

— Ты не думай, командир! Мой меч при мне, и я еще дам этим псам испробовать силу моего удара! — хмыкнул в ответ Зосима.

Подошли, хромая, Авит и Кводрат, встали рядом с ними. Галл особенно остро ощущал их общую связь. Эти люди были с ним единым целым. Они отлично заменили Феликса на его посту — и это означало, что завтра легион примет бой и погибнет, как этот пристало римским солдатам, а не просто канет в кровавый хаос и небытие.

Внизу, в долине горела целая россыпь огней — словно светляки вились в ночном воздухе. Гунны потеряли многих, очень многих. Насколько Галл мог судить — что-то около шести тысяч человек. Десять мертвых гуннов на одного павшего легионера... Прекрасный результат — только бессмысленный.

Грело душу и то, что подлый Первый Дакийский легион тоже понес потери. Галл слышал отчаянные вопли и ругань Вулфрика во время атаки. Сам трибун-предатель в бой не вступал: он лишь подгонял своих солдат, а сам держался вне зоны действия катапульт. Галл от злости стиснул кулаки и заскрипел зубами: по тому, как этот павлин вел себя в Дуросторуме, ожидалось, что он будет самолично вести в атаку своих людей... Однако он предпочел скрываться за спинами своих солдат. Легиону комитатов, несмотря на блестящие доспехи и устроенную показуху, не хватило сплоченности и того высокого духа, который явил в битве Одиннадцатый легион Клавдия.

Галл горько покачал головой. Сейчас гордость имела мало значения.

Из раздумий его вывел стук молотков — легионеры успели разделаться со скудными пайками (сухарями и солониной) и теперь хлопотали вокруг разбитой катапульты.

— Это что такое? — сердито спросил Галл. — Я же приказал отдыхать! Завтра нам понадобятся свежие силы.

Один из солдат, грязный и изможденный, шагнул вперед, вытянулся, не выпуская молотка и гвоздей из рук.

— Прошу прощения, командир! Мы хотели бы сначала укрепить форт. Времени на отдых будет достаточно.

Авит негромко сказал за плечом у Галла:

— Он дело говорит, командир. Спать сегодня ночью все равно никто не будет. Пусть лучше работают.

Галл тяжело вздохнул. Его собственные тело и разум умоляли об отдыхе... но это может подождать.

— Ладно, солдат. Давайте, работайте — и оставьте там место и для меня.

Он с силой оттолкнулся ладонями от каменного парапета и невольно охнул: все суставы отозвались мучительной болью.

— Ну, а вы, мои опции? Идете со мной?

Все трое кивнули с улыбкой, но Авит добавил:

— У меня есть одна мыслишка, командир... Можно сделать кое-что, что подарит нам лишних пару часов жизни.

Галл, Кводрат и Зосима молча смотрели на коротышку Авита. Тот приосанился.

— Починить катапульты мы можем — только людей у нас не хватит, чтобы успевали и там, и на стенах. Форт слишком велик... для нашего нынешнего количества.

— И он называет это — мыслишкой! — фыркнул Зосима.

— До мыслишки я еще не дошел, потерпи. Так вот, если мы сможем починить катапульты, то их можно использовать, чтобы сделать форт чуток поменьше.

Галл, Кводрат и Зосима заговорили хором:

— Чего?!

— Стены разрушить, что ли? Ты белены объелся, мелкий?

— А чего мучиться? Открыть ворота — да и дело с концом!

Авит возмущенно фыркнул и обращался теперь только к Галлу.

— Командир, вспомни — Дакия, атака конных готов!

Глаза Галла