Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз

край, и после недолгих поисков Тарзан заметил каменные колышки, по которым она спустилась. Пока он лежал на животе, рассматривая с вершины утеса колышки, его внимание внезапно привлекло нечто у подножья. Он так и не смог разглядеть это толком, но видел, что оно движется, и уже скоро неведомое существо начало медленно подниматься, очевидно с помощью тех же колышков, которые торчали из скалы прямо под ним. Тарзан внимательно наблюдал, как существо поднимается все выше и выше, пока не смог разглядеть его получше, и в итоге решил, что оно больше напоминает какую-то разновидность большой обезьяны, чем местных людей. Впрочем, хвост у него имелся, но во всем остальном оно казалось настоящей обезьяной.

Существо медленно добралось до верхнего ряда пещер и скрылось в одной из них. Тогда Тарзан снова двинулся по следу Пэн-эт-ли. Он спустился по каменным колышкам до ближайшей пещеры, а затем прошел еще немного вдоль верхнего ряда. Человек-обезьяна удивленно поднял брови, поняв, куда ведет его след, и ускорил свои шаги. Он почти добрался до третьей пещеры, когда по ущелью Кор-уль-гриф, взбудоражив эхо, разнесся пронзительный крик ужаса.

Глава 6

Тор-о-дон

Пэн-эт-ли спала – тревожным сном, вызванным физическим и нервным истощением и наполненным причудливыми сновидениями. Ей снилось, что она спит под большим деревом на дне ущелья Кор-уль-гриф и к ней подкрадывается один из страшных зверей, а она не может ни открыть глаза, ни пошевелиться. Она силилась закричать, но ни звука не вырывалось изо рта. Она чувствовала, как нечто касается ее шеи, груди, руки, а потом оно подошло ближе и потащило ее к себе. Нечеловеческим усилием воли она заставила себя открыть глаза. Уже через миг она поняла, что все еще спит и наваждение, вызванное сном, вот-вот развеется – такое случалось с ней много раз в прошлом. Однако наваждение не развеивалось. В мутном свете, проникавшем в темную комнату, она увидела перед собой силуэт, ощутила на себе волосатые пальцы и волосатую грудь, к которой ее прижимали. Джэд-бен-Ото! Да никакой это не сон! И тогда она закричала и попыталась вырваться из хватки существа, но ответом на ее крик было лишь гортанное ворчанье, и вторая волосатая рука ухватила ее за волосы на голове. Теперь существо поднялось на задние ноги и поволокло ее из пещеры к нише при входе, залитой лунным светом, и в тот же миг она увидела кого-то, кого приняла за хо-дона, перешагнувшего через бортик ниши.

Зверь, державший ее, тоже увидел и зловеще зарычал, однако нисколько не ослабил хватку, продолжая удерживать ее за волосы. Он присел, словно ожидая нападения, и его рык сделался громче и чаще, пока жуткие звуки не начали уже отдаваться эхом по всему ущелью, заглушая даже утробное мычание животных внизу, чьи громоподобные голоса снова зазвучали, когда из пещеры наверху утеса вдруг послышался непонятный шум. Зверь, державший ее, присел, и тот, который перегораживал ему выход, тоже присел и зарычал – так же страшно, как и первый. Пэн-эт-ли затрепетала. Это был не хо-дон, и хотя она боялась хо-донов, этого незнакомца она боялась еще сильнее, с этой его по-кошачьи напружиненной позой и звериным рычанием. Она пропала – это Пэн-эт-ли понимала. Два зверя будут драться за нее, но кто бы ни победил, она пропала. Может быть, во время схватки, если до нее дойдет дело, она воспользуется возможностью и бросится в Кор-уль-гриф.

В звере, схватившем ее, она теперь узнала тор-о-дона, но вот кто этот второй, она не могла определить, хотя и весьма отчетливо видела его в лунном свете. У него не было хвоста. Она видела его ступни и кисти рук, и это не были ступни и кисти рук народа Пол-уль-дона. Он медленно надвигался на тор-о-дона, сжимая в одной руке блестящий нож. В следующий миг он заговорил, и к ужасу Пэн-эт-ли прибавилось такое же тяжкое оцепенение.

– Пэн-эт-ли, когда он тебя отпустит, – произнесло неведомое создание, – поскольку уже скоро ему придется защищаться, быстро перебеги мне за спину, а потом перейди в пещеру рядом с колышками, по которым ты спускалась сюда с вершины утеса. Будешь наблюдать оттуда. Если он меня победит, у тебя будет время убежать: он такой медлительный; если же я уцелею, я приду к тебе. Я друг Ом-эта и твой друг.

Последние слова немного утишили страхи Пэн-эт-ли; только она ничего не понимала. Откуда это неведомое создание знает ее имя? Откуда он узнал, что она спустилась по колышкам к той первой пещере? Должно быть, он был тут, когда она пришла. Пэн-эт-ли пребывала в недоумении.

– Кто ты такой? – спросила она. – И откуда ты пришел?

– Я Тарзан, – ответил он, – прямо сейчас я пришел от Ом-эта, гунда Кор-уль-джэ, чтобы тебя найти.

Ом-эт, гунд Кор-уль-джэ! Что за безумные слова? Она расспросила бы его подробнее, но теперь он почти вплотную подошел к тор-о-дону, и последний уже визжал и рычал так громко, что полностью заглушал ее слова. А затем он сделал то, о чем говорил странный пришелец, – он выпустил ее волосы, готовясь к нападению. И он напал, и в такой тесноте не было места, чтобы уклониться. Моментально два зверя слились в смертельном объятии, и каждый норовил вцепиться противнику в горло. Пэн-эт-ли наблюдала, не пользуясь возможностью убежать, хотя такая возможность появилась, когда они сошлись в поединке. Она наблюдала и выжидала, поскольку в ее маленьком диком разуме созрело решение довериться странному чужаку, который подобрал ключ к ее сердцу, произнеся три слова: «Я друг Ом-эта!» И потому она ждала, держа наготове нож, чтобы внести свою лепту в победу над тор-о-доном. Она предвидела, что чужак не сможет справиться без помощи, потому что хорошо знала силу похожего на зверя человека, с которым он боролся. Их было не много в Пол-уль-доне, но и этих немногих хватало, чтобы вселять ужас в женщин народов ваз-дон и хо-дон, потому что старые самцы тор-о-дон скитались по горам и долинам Пол-уль-дона между сезонами гона, и горе той женщине, какая окажется у них на пути.

Хвостом тор-о-дон нащупал лодыжку Тарзана и, нащупав, опрокинул его на пол. Оба тяжело рухнули, но человек-обезьяна был настолько проворным, настолько быстро реагировали его мощные мускулы, что даже в падении он перевернул противника, подмяв под себя, и потому упал сверху, и теперь хвост, поставивший ему подножку, пытался нашарить его горло, как до того – хвост Ин-тэна в Кор-уль-лале. Разворачивая своего противника в падении, Тарзан был вынужден выпустить нож, чтобы схватить косматое тело обеими руками, и теперь оружие оказалось за пределами его досягаемости, на самом краю ниши при входе. Обе руки были заняты в какой-то момент, удерживая цепкие пальцы, которые пытались стиснуть его шею и притянуть ближе к