Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз

Ид-эн, сын Эн-ана, припустил к жилому утесу Кор-уль-джэ, пока остальные двинулись в наступление на подходивших противников, и боевые кличи двух племен возносились к небу и затихали в какой-то причудливо мрачной гармонии. Бежавшие впереди воины Кор-уль-лала притормозили при виде подкрепления, явно дожидаясь, пока нагонят все, кто отстал, и, вероятно, пытаясь определить, насколько велико идущее на них войско. Эти самые быстрые бегуны, опередившие товарищей, похоже, сильно оторвались от своих, поскольку те до сих пор не выбрались из зарослей кустов; и сейчас, когда Ом-эт с компанией навалились на них с вынужденной яростью, они повернули обратно, и когда их отставшие товарищи наконец появились, им показалось, что на них несется целая толпа врагов. Естественным результатом стало то, что и задние ряды развернулись и побежали.

Ободренный этим первым успехом, Ом-эт рванулся вслед за ними в кусты, его небольшая компания героически ломилась по бокам от него, и громко и грозно звучали дикие вопли, которыми преследователи гнали прочь врага. Кустарник, который рос не настолько плотно, чтобы замедлить продвижение, был как раз нужной высоты, чтобы скрыть участников забега, разделенных несколькими ярдами, друг от друга. И в итоге Тарзан, всегда проворный и всегда готовый подраться, уже скоро преследовал противника, далеко опередив остальных, – нехватка благоразумия, которая должна была выйти ему боком.

Воины Кор-уль-лала, несомненно не менее доблестные, чем их враги, отступали только для того, чтобы занять стратегически выгодную позицию в кустах, поскольку довольно быстро догадались, что преследователи уступают им числом. Они остановились там, где кусты росли гуще всего, – засада так засада, и в нее-то и угодил Тарзан из племени обезьян. Они ловко его провели. Да, как бы ни было грустно об этом рассказывать, они провели хитроумного великана из джунглей. Но, с другой стороны, они ведь сражались на своей земле, каждый фут которой был им знаком так, как вам знакома собственная гостиная, и они следовали привычной тактике, о которой Тарзан не имел ни малейшего понятия.

Одинокий чернокожий воин, бежавший последним в рядах отступающего врага, показался Тарзану самым медлительным, и этой своей медлительностью он и заманил Тарзана в ловушку. Когда он наконец повернулся, словно загнанный зверь, готовый противостоять человеку-обезьяне с дубинкой и ножом, и Тарзан ринулся к нему, два десятка могучих ваз-донов выпрыгнули из кустов вокруг. Великан тармангани мгновенно, хотя и слишком поздно, осознал опасность своего положения. Перед глазами промелькнул образ потерянной подруги, и его охватило огромное болезненное сожаление, когда он понял, что, если даже она еще жива, у нее больше не будет надежды, ведь пусть она никогда не узнает о кончине мужа, этот факт неизбежно предрешит ее судьбу.

И эта мысль окутала его слепой бешеной ненавистью к существам, которые осмелились встать на пути к его цели и угрожать благополучию его жены. Свирепо зарычав, он набросился на ваз-дона, стоявшего перед ним, вырвав у него из руки тяжелую дубинку так, словно перед ним был маленький ребенок, а кулаком левой, усиленным его весом и инерцией великанского тела, нанес ему сокрушительный удар прямо в лицо – удар, раздробивший кости и заставивший противника упасть, где стоял. Затем он крутанулся, встречая остальных с дубинкой их павшего товарища, нанося мощные удары налево и направо, немилосердные удары, выбивавшие у них оружие, пока дубинка в руках человека-обезьяны не разлетелась в щепы. Со всех сторон ваз-доны падали под ударами этой дубины; так быстро он размахивал оружием, так по-кошачьи скоро оправился после первых моментов битвы, когда казался вполне уязвимым для их атаки; но это не могло длиться вечно – их было двадцать против одного, и его свалила дубинка, которую кто-то метнул ему в затылок. Мгновение он стоял, пошатываясь, а затем, словно гигантская сосна под топором лесоруба, рухнул на землю.

Остальные воины Кор-уль-лала бились с остатками отряда Ом-эта. Их было слышно неподалеку, и было ясно, что воины Кор-уль-джэ понемногу отступают, а когда они побежали, Ом-эт окликнул того, кого не хватало:

– Тарзан Грозный! Тарзан Грозный!

– Джэд-гуру, поистине, – повторил один из воинов Кор-уль-лала, поднимаясь с того места, куда зашвырнул его Тарзан. – Истинно Тарзан-джэд-гуру! Да он был даже хуже!

Глава 5

В ущелье Кор-уль-гриф

Когда Тарзан упал среди врагов, некий человек за много миль от него подошел к краю болота, перекрывавшего подступы к Пол-уль-дону. Человек был голый, если не считать набедренной повязки и трех патронных лент, две из которых пересекали грудь и спину крест-накрест, а третья обхватывала талию. За спину, на кожаном ремне, была переброшена винтовка «Энфилд», а еще при нем были длинный нож, лук и колчан со стрелами. Он забрался так глубоко в дикие страшные земли, где ему угрожали свирепые звери и еще более свирепые люди, и все же он не истратил ни единого патрона из своих запасов, и ленты были так же полны, как и в тот день, когда он пустился в путь.

Лук со стрелами и длинный нож помогли ему благополучно зайти в такую даль, но зачастую ценой огромного риска, который можно было бы свести к минимуму одним-единственным выстрелом из ухоженной винтовки у него за спиной. Чего же ради он так старательно берег ценные боеприпасы? Рискуя жизнью, чтобы донести до неведомой цели все сверкающие снаряды до последнего? Для чего, для кого предназначались эти смертоносные кусочки металла? Во всем мире знал только он один.

Когда Пэн-эт-ли шагнула за край утеса над ущельем Кор-уль-лал, она ожидала встретить немедленную смерть на скалах внизу; и все же она выбрала этот путь, предпочитая его свирепым клыкам джэ. Но вместо того случай распорядился, чтобы ее страшный прыжок совершился в той точке, где бурная река поворачивала почти вплотную к нависавшему над ней утесу, замедляя свой бег и образуя неспешный водоворот в глубокой запруде, прежде чем бешено скакать вниз пенным водопадом, громыхая по камням.

В эту ледяную запруду и угодила девушка, все глубже и глубже уходя под воду, пока, едва не задохнувшись, но смело сражаясь, не вырвалась снова на воздух. Сильными гребками она проложила себе путь к противоположному берегу, где выбралась на камни и легла, тяжело дыша и приходя в себя, пока свет зари не подсказал, что стоит поискать укрытие, ведь она оказалась на землях враждебного племени.

Поднявшись, она направилась к пышным зарослям, столь буйным в прекрасно орошаемых корах[7] Пол-уль-дона.

Скрывшись среди зелени от взглядов тех, кто мог бы случайно оказаться на хорошо натоптанной тропе, идущей вдоль берега реки, Пэн-эт-ли надеялась на отдых и пищу, причем последняя в изобилии нашлась вокруг нее