Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз

уже близко – еще миг, и он схватит ее. Пэн-эт-ли резко свернула влево. Она сделала всего несколько шагов в ту сторону и исчезла за краем ущелья. Сбитый с толку лев, затормозив всеми четырьмя лапами, едва успел остановиться на самом краю пропасти. Сверкая глазами на темные тени внизу, он испустил злобный рев.

Ом-эт шагал по темному дну ущелья Кор-уль-джэ, направляясь к пещерам своего народа. За ним шли Тарзан и Тэ-ден. Уже скоро они остановились под огромным деревом, которое росло почти вплотную к утесу.

– Первым делом, – зашептал Ом-эт, – я отправлюсь в пещеру Пэн-эт-ли. Затем загляну в пещеру моих предков поговорить с родней. Это не займет много времени. Ждите здесь, я скоро вернусь. После пойдем вместе к родне Тэ-дена.

Он беззвучно подошел к подножью утеса, и Тарзан увидел, как он тут же начал подниматься по нему, словно огромная муха по стене. В полумраке человек-обезьяна не видел колышков, вбитых в поверхность утеса. Ом-эт поднимался с осторожностью. У нижнего ряда пещер должен быть часовой. Однако, знакомый со своими сородичами и их привычками, он подозревал, что часовой, вероятнее всего, спит. В этом он не ошибся, но все равно не ослабил бдительности. Ровно и быстро приближался он к пещере Пэн-эт-ли, пока Тарзан и Тэ-ден наблюдали за ним снизу.

– Как он это делает? – спросил Тарзан. – Я не вижу никаких выступов, на которые можно опереться на этой вертикальной стене, и все же он поднимается с поразительной легкостью.

Тэ-ден рассказал ему о лестницах из колышков.

– И ты сможешь подняться запросто, – пообещал он, – хотя хвост, конечно, был бы знатным подспорьем.

Они наблюдали за Ом-этом, пока тот не подобрался к самому входу в пещеру Пэн-эт-ли, и не замечали, что за ним следят, но затем, оба сразу, увидели, как из зева одной из нижних пещер высунулась голова. Тут же стало понятно, что обладатель этой головы мгновенно обнаружил Ом-эта и пустился в погоню. Не сказав ни слова, Тарзан с Тэ-деном кинулись к подножью утеса. Питекантроп добежал первым, и человек-обезьяна увидел, как тот подпрыгнул, хватаясь руками за самый нижний колышек над головой. Теперь Тарзан видел и другие колышки, которые почти параллельными рядами поднимались зигзагами по поверхности утеса. Он подпрыгнул и зацепился за один из них, подтянулся на одной руке, пока не нащупал свободной рукой второй колышек; когда он поднялся достаточно, чтобы встать на ноги, то понял, что способен двигаться достаточно быстро. Правда, Тэ-ден обогнал его, поскольку для него эта сомнительная лестница не была чем-то новым, и, кроме того, он обладал преимуществами, какие давал ему хвост.

И тем не менее человек-обезьяна отлично справлялся, удвоив усилия, когда ваз-дон на скале над Тэ-деном поглядел вниз и обнаружил преследователей как раз в тот момент, когда хо-дон был готов схватить его. И мгновенно дикий вопль нарушил тишину ущелья – вопль, на который немедленно ответили сотни диких глоток, когда воины один за другим принялись выскакивать из своих пещер.

Тот, который поднял тревогу, теперь уже добрался до входа в пещеру Пэн-эт-ли, где остановился и развернулся, чтобы сразиться с Тэ-деном. Выдернув из кожаной петли дубинку, заброшенную за спину, он встал вровень с входным отверстием, успешно перекрыв Тэ-дену дорогу. Воины Кор-уль-джэ со всех сторон спешили к нарушителям. Тарзан, поднявшийся на один уровень с Тэ-деном, только немного левее, увидел, что спасти их может лишь нечто близкое к чуду. Как раз слева от человека-обезьяны находился вход в пещеру, обитателей которой либо не было дома, либо они пока не проснулись, поскольку в нишу при входе до сих пор никто не выскочил. В минуту опасности разум Тарзана из племени обезьян работал особенно плодотворно, а натренированные мышцы откликались особенно быстро. Пока мы с вами, вероятно, еще обдумывали бы дальнейшие действия, он все уже решил, и вот теперь, хотя ближайшего противника отделяли от него считаные секунды, в оставшееся ему мгновение он ступил в каменную нишу, снял с плеча аркан и, подавшись вперед как можно дальше, метнул скользящую петлю с точностью, достигнутой долгими упражнениями, в сторону зловещей фигуры, занесшей тяжелую дубинку над головой Тэ-дена. Рука с арканом замерла на мгновение, пока петля стремительно летела к цели, затем, как только веревка соскользнула на шею, быстрое движение правого запястья затянуло ее на жертве; последовал резкий рывок, когда, схватившись за веревку обеими руками, Тарзан резко отклонился назад, помогая себе всем своим немалым весом. Испустив жуткий крик, ваз-дон вылетел головой вниз из ниши над Тэ-деном. Тарзан подобрался, приготовившись к сильному рывку, когда тело противника упадет на всю длину веревки, и, когда это случилось, послышался щелчок сломавшегося позвоночника, болезненно прозвучавший в тишине, наступившей на миг после последнего крика обреченного. Даже не шелохнувшись от рывка резко замершего тяжелого тела, Тарзан быстро втянул его в свою нишу, чтобы снять петлю с шеи, поскольку не мог допустить потери столь ценного оружия.

Несколько секунд, промелькнувшие, пока он заарканивал жертву, воины-ваз-доны бездействовали, словно парализованные изумлением или же страхом. Однако теперь один из них обрел голос и, выкрикивая оскорбления в адрес странного захватчика, рванулся снизу прямо к человеку-обезьяне, призывая своих товарищей идти в атаку. Этот ваз-дон находился ближе всех к Тарзану. Если бы не он, человек-обезьяна с легкостью перебрался бы к Тэ-дену, о чем и кричал ему последний. Тарзан поднял над головой мертвое тело, вынутое из аркана, подержал немного, пока, задрав лицо к небу, издавал жуткий боевой вопль самца обезьяны из племени Керчака, а затем со всей силы, на какую были способны его громадные мышцы, швырнул тело прямо на поднимавшегося к нему воина. Сила удара была такова, что ваз-дон не только сорвался с утеса, но и два колышка, за которые он держался, обломились под корень в своих отверстиях.

Когда два тела, живое и мертвое, с грохотом рухнули к подножью утеса, воины народа ваз-дон оглушительно завопили:

– Джэд-гуру-дон! Джэд-гуру-дон! – кричали они. И еще: – Убить его! Убить его!

Тарзан уже стоял в нише при входе в пещеру рядом с Тэ-деном.

– Джэд-гуру-дон, – с улыбкой повторил тот. – Грозный воин! Тарзан Грозный! Они, конечно, могут тебя убить, но они тебя никогда не забудут.

– Они не убь… Что тут у нас? – заявление Тарзана о том, чего «они» не сделают, было прервано внезапным грохотом, когда два тела, вцепившиеся друг в друга мертвой хваткой, вывалились из дверного проема пещеры в нишу при входе. Один был Ом-эт, другой – существо его же вида, только с более грубой шерстью, которая как будто стояла торчком, в отличие от шелковистой шерсти Ом-эта. Эти двое очевидно были равны по силе, и так же очевидно было, что каждый дерется не на жизнь, а на