Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз

смена времен года, особенно ясное небо после бури – все это изменяет вид наших холмов. От рождения до смерти, день за днем в каждом из нас постоянно происходят изменения. Значит, перемены и есть один из законов Джэд-бен-Ото.

И теперь я, Ом-эт, ваш гунд, объявляю новую перемену. Народ ваз-дон из ущелья Кор-уль-джэ больше не будет убивать чужаков, если они бравые воины и добрые друзья!

Среди воинов началось ворчанье и бормотание, а еще какое-то движение, и каждый глядел на соседа, дожидаясь, кто первым бросит вызов Ом-эту, бунтарю.

– Хватит уже бурчать, – одернул их новый гунд. – Я ваш вождь. Мое слово – ваш закон. Вы никак не помогли мне стать вождем. Зато некоторые из вас помогли Ес-сэту изгнать меня из пещеры моих предков, а остальные допустили это. Я ничем вам не обязан. И только эти двое, которых вы призываете меня убить, были мне верны. Я гунд, и если у кого-то есть какие-то сомнения, то пусть говорит – кто хочет умереть молодым?

Тарзан был доволен. Вот этот человек ему по сердцу. Он восхищался бесстрашным вызовом Ом-эта, а он хорошо разбирался в людях, чтобы понимать – он слышит сейчас не пустое бахвальство, Ом-эт будет отстаивать свои слова ценой жизни, если придется, и все шансы за то, что жизнь эта будет не его. Очевидно, большинство обитателей ущелья Кор-уль-джэ пришли к такому же выводу.

– Я буду вам хорошим гундом, – пообещал Ом-эт, видя, что никто не собирается оспаривать его права. – Ваши жены и дочери будут в безопасности – они не были в безопасности, пока правил Ес-сэт. Теперь возвращайтесь к своим полям и к охоте. Я отправляюсь искать Пэн-эт-ли. Пока меня не будет, обязанности гунда исполняет Эб-он – спрашивайте совета у него, когда вернусь – расскажете обо всем, и пусть Джэд-бен-Ото улыбнется вам.

Он обернулся к Тарзану и хо-дону.

– А вы, друзья мои, – сказал он, – можете вольготно чувствовать себя среди моего народа, пещера моих предков в вашем распоряжении, занимайтесь чем пожелаете.

– Я, – сказал Тарзан, – пойду с Ом-этом искать Пэн-эт-ли.

– И я, – подхватил Тэ-ден.

Ом-эт улыбнулся.

– Прекрасно! – воскликнул он. – А когда мы найдем ее, то вместе отправимся по делам Тарзана и Тэ-дена. Где будем искать сперва? – Он обернулся к своим воинам. – Кто знает, где она может быть?

Никто ничего не знал, кроме того, что Пэн-эт-ли накануне вечером ушла в свою пещеру, когда и остальные, – не было никакой зацепки, никакого намека, где она может быть.

– Покажите мне, где она спит, – сказал Тарзан, – и дайте что-нибудь из ее личных вещей – лучше всего одежду, – и тогда я наверняка смогу вам помочь.

Два молодых воина подобрались поближе к выступу, на котором стоял Ом-эт. Это были Ин-сэд и О-дэн. Заговорил второй.

– Гунд Кор-уль-джэ, – начал он, – мы тоже пойдем с тобой искать Пэн-эт-ли.

Это было первое признание Ом-эта в качестве вождя, и мгновенно напряжение, не отпускавшее всех, спало – воины перестали шептаться и заговорили в полный голос, женщины появились в нишах перед пещерами, словно бы утихла внезапно налетевшая гроза. Ин-сэд и О-дэн пошли первыми, а теперь, кажется, все были рады присоединиться. Кто-то подходил к Ом-эту поговорить и внимательнее рассмотреть Тарзана; другие, главы пещерных семейств, собирали вокруг себя охотников, обсуждая планы на день. Женщины и дети собирались спускаться на поля вместе с самыми молодыми и самыми старыми воинами, в обязанности которых входило их охранять.

– С нами отправятся О-дэн и Ин-сэд, – провозгласил Ом-эт, – больше не нужно. Тарзан, иди со мной, я покажу тебе, где спит Пэн-эт-ли, хотя и не понимаю, зачем тебе это: ее там нет. Я уже сам везде посмотрел.

Они оба вошли в пещеру, и Ом-эт провел Тарзана в ту комнату, где накануне ночью Ес-сэт застал врасплох Пэн-эт-ли.

– Здесь все ее, – сказал Ом-эт, – кроме боевой дубинки на полу – она принадлежала Ес-сэту.

Человек-обезьяна беззвучно двинулся по комнате, его чуткие ноздри слегка подрагивали, что вряд ли заметил его спутник, который лишь недоумевал, какая польза от этого осмотра, и сетовал на задержку.

– Идем! – сказал человек-обезьяна в следующий миг и направился к выходу.

Там их ждали трое их компаньонов. Тарзан двинулся из ниши влево, изучив колышки, торчавшие в пределах досягаемости. Он посмотрел на них, но изучал не глазами. Какими бы острыми ни были его острые глаза, но изумительное обоняние было еще острее – обоняние, развившееся у него раньше остальных чувств, с самого младенчества, под руководством его приемной матери Калы, самки человекообразной обезьяны, и доведенное до совершенства в угрюмых джунглях другим непревзойденным учителем – инстинктом самосохранения.

От левого края ниши он перешел к правому. Ом-эт начал терять терпение.

– Пойдемте уже, – сказал он. – Мы должны искать Пэн-эт-ли, если нам вообще суждено ее найти.

– И где будем искать? – поинтересовался Тарзан.

Ом-эт поскреб затылок.

– Где? – повторил он. – Ну как же, по всему Пол-уль-дону, если потребуется.

– Большая работа, – заметил Тарзан. – Идемте, – прибавил он, – она ушла этим путем, – и он направился к колышкам, ведущим к самой вершине утеса. Он легко шел по следу, поскольку никто не проходил здесь после того, как сбежала Пэн-эт-ли. В том месте, где она сошла с постоянных опор и стала подниматься на тех, которые захватила с собой, Тарзан внезапно остановился. – Она ушла этим путем на вершину, – крикнул он Ом-эту, двигавшемуся сразу за ним, – только здесь нет колышков.

– Не знаю, как ты узнал, что она ушла этим путем, – произнес Ом-эт, – но колья мы достанем. Ин-сэд, вернись и принеси подъемные колышки на пятерых.

Молодой воин вскоре вернулся и принес колья. Ом-эт протянул пять штук Тарзану, объяснив, как ими пользоваться. Человек-обезьяна вернул ему один.

– Мне нужно только четыре, – заметил он.

Ом-эт улыбнулся.

– Каким же поразительным созданием ты бы был, если бы не дефект, – сказал он, с гордостью поглядев на собственный сильный хвост.

– Признаю, тут я в невыгодном положении, – отозвался Тарзан. – Вы все идите вперед и оставляйте мне опоры в нужных местах. Боюсь, иначе дело пойдет слишком медленно, ведь я к тому же не могу держать колышки ногами, как вы.

– Хорошо, – согласился Ом-эт, – Тэ-ден, Ин-сэд и я идем первыми, затем ты, и О-дэн замыкает и собирает колышки – мы же не можем оставить их здесь для наших врагов.

– Разве ваши враги не могут принести колышки с собой? – поинтересовался Тарзан.

– Могут, но это замедляет их и облегчает нам оборону, кроме того, они не знают, какие из отверстий достаточно глубоки, чтобы вставить в них опору, – все остальные проделаны как раз для того, чтобы сбить врагов с толку, они слишком мелкие, чтобы удерживать колышки.

На самом верху утеса, рядом с кривым деревом, Тарзан снова встал во главе отряда. Здесь запах ощущался так же сильно, как и на колышках, и человек-обезьяна быстро повел их по хребту в сторону ущелья Кор-уль-лал.

Уже скоро он остановился и обернулся к Ом-эту:

– Здесь она двигалась очень быстро, бежала во весь опор,