Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз

Под ними через заросли вышагивал рогатый динозавр, и, когда они добрались до кромки леса, где начинались пятьдесят ярдов открытого пространства, которые предстояло преодолеть до подножья утеса, он был тут как тут, под деревом, выжидая.

Тарзан с тоской поглядел вниз и поскреб затылок.

Глава 7

Искусство выживания в джунглях

В следующий миг он взглянул на Пэн-эт-ли.

– Сможешь очень быстро пересечь ущелье по деревьям? – спросил он.

– Одна? – уточнила она.

– Нет, – ответил Тарзан.

– Я смогу следовать за тобой, куда ты ни пойдешь, – сказала она тогда.

– Через ущелье и обратно?

– Да.

– Тогда пошли, и в точности выполняй все, что я скажу.

Он устремился по деревьям обратно, быстро, по-обезьяньи повисая по очереди на руках, двигаясь зигзагом, поскольку старался выбирать такие места, где было трудно пройти по земле. Там, где подлесок был особенно густым, где упавшие деревья преграждали путь, – туда он и вел существо под ними; но все без толку. Когда они добрались до другого конца ущелья, гриф по-прежнему был с ними.

– Обратно, – скомандовал Тарзан и, повернувшись, оба устремились в обратный путь по верхнему ярусу доисторического леса ущелья Кор-уль-гриф.

Но результат оказался таким же – нет, не совсем, он получился хуже, потому что еще один гриф присоединился к первому, и теперь двое ждали под тем деревом, где они остановились.

Утес, высоко возносившийся вверх со своими многочисленными зевами пещер, словно манил к себе и насмехался над ними. Он был так близко, и все же разверстая вечность отделяла их от него. Тело тор-о-дона лежало у подножья утеса там, где он упал. Его было хорошо видно двоим, сидевшим на дереве. Один из грифов подошел и обнюхал тело, но не попытался его сожрать. Тарзан внимательно рассмотрел труп еще утром, когда проходил мимо. Он решил, что это представитель либо какого-то очень высокоразвитого вида человекообразных обезьян, либо очень неразвитого вида людей – может быть, что-то вроде первобытного яванского человека, подлинный образчик питекантропа, в отличие от хо-донов и ваз-донов, возможно предшественник их обоих. Пока глаза Тарзана лениво блуждали по сцене внизу, его активный ум прорабатывал детали плана, который позволит Пэн-эт-ли сбежать из ущелья. Его размышления были прерваны странным криком откуда-то снизу.

– Ви-у! Ви-у! – звуки приближались.

Грифы внизу подняли головы и поглядели в ту сторону, откуда доносились крики. Один из них издал утробное ворчанье. Оно не было мычанием и не выражало злости. И «ви-у!» тут же повторилось. Грифы снова заворчали, и в паузах между их голосами повторялось «ви-у!», подходя все ближе.

Тарзан поглядел на Пэн-эт-ли.

– Что это такое? – спросил он.

– Не знаю, – ответила она. – Может, какая-то неведомая птица или очередное жуткое животное, которое обитает в этом страшном месте.

– Ага! – воскликнул Тарзан. – Вот это что. Смотри!

Пэн-эт-ли отчаянно вскрикнула:

– Тор-о-дон!

Существо, ступая с прямой спиной и неся в одной руке палку, приближалось неспешной, неуклюжей походкой. И шло оно прямо к грифам, которые отпрянули в сторону, словно в испуге. Тарзан пристально наблюдал. Тор-о-дон подошел уже почти вплотную к одному из трицератопсов. Тот мотнул головой и сердито щелкнул на него зубами. И тор-о-дон моментально подскочил к нему и принялся колотить громадного зверя по морде своей палкой. К изумлению человека-обезьяны, гриф, который мог бы оставить от относительно хрупкого тор-о-дона мокрое место дюжиной разных способов, съежился, словно побитая собака.

– Ви-у! Ви-у! – проорал тор-о-дон, и гриф медленно подошел к нему. Удар по среднему рогу остановил его. Затем тор-о-дон обошел кругом, забрался по хвосту и, широко раскинув ноги, уселся верхом на громадную спину. – Ви-у! – проорал он снова, подгоняя зверя заостренным концом палки. Гриф тронулся с места.

Тарзан был так поглощен происходившим внизу, что позабыл о всяких планах побега, сознавая, что для них с Пэн-эт-ли на эти короткие мгновения время вернулось на бесчисленные века назад, развернув перед ними страницу далекого, неведомого прошлого. Они смотрели сейчас на первого человека и его примитивное тягловое животное.

Но тут оседланный гриф остановился, поглядел вверх, прямо на них, и замычал. Этого оказалось достаточно. Животное предупредило своего хозяина об их присутствии. И моментально тор-о-дон подогнал зверя ближе к дереву, на котором они сидели, и вскочил на ноги на рогатой спине. Тарзан увидел лицо, больше похожее на звериную морду, огромные клыки, могучие мускулы. Из чресл вот такого произошло человечество – и только от такого оно и могло произойти, ведь только такой был способен уцелеть среди чудовищных опасностей тех времен, в которые он жил.

Тор-о-дон колотил себя в грудь и жутко рычал – страшный, грубый, звероподобный. Тарзан распрямился во весь рост на качавшейся ветке – стройный и прекрасный, словно полубог, идеальный пример того, каким мог бы быть человек, если бы человеческие законы не вмешивались в законы природы.

И вот Настоящее наложило стрелу на тетиву лука и оттянуло далеко назад. А Прошлое, полагавшееся только на грубую силу, пыталось дотянуться и стащить его вниз; однако выпущенная стрела вонзилась глубоко в дикое сердце, и Прошлое кануло обратно в забвение, давно заявившее права на весь его вид.

– Тарзан-джэд-гуру! – пробормотала Пэн-эт-ли, в восхищении невольно нарекая его тем же именем, каким его удостоили воины ее родного племени.

Человек-обезьяна повернулся к ней.

– Пэн-эт-ли, – сказал он, – эти звери могут держать нас на деревьях вечно. Сомневаюсь, что нам удастся бежать вдвоем, но у меня есть план. Ты останься здесь, спрячься в листве, а я побегу в другой конец ущелья у них на виду, буду кричать, чтобы привлечь их внимание. Если они не умнее, чем мне кажется, они последуют за мной. Когда они уйдут, беги к утесу. Подожди меня в пещере, но не дольше, чем до конца дня. Если я не вернусь к завтрашнему рассвету, возвращайся в Кор-уль-джэ самостоятельно. Вот тебе оленины, чтобы покрепиться. – И он отсек одну из задних ног от туши и протянул ей.

– Я не могу тебя бросить, – сказала она просто, – в нашем племени не принято бросать друга и союзника. Ом-эт никогда мне не простит.

– Скажи Ом-эту, я так тебе приказал, – ответил Тарзан.

– Так это приказ? – уточнила она.

– Да! Прощай, Пэн-эт-ли. Поторопись к Ом-эту, ты станешь прекрасной женой для вождя племени Кор-уль-джэ. – Он медленно двинулся по кронам деревьев.

– Прощай, Тарзан-джэд-гуру! – крикнула она ему вслед. – Как же повезло Ом-эту и Пэн-эт-ли, что у них такой друг.

Тарзан, громко вопя, понемногу удалялся, и громадные грифы, привлеченные его голосом, следовали за ним по земле. Его уловка явно удалась, и он был переполнен воодушевлением, уводя мычавших зверей все дальше и дальше от Пэн-эт-ли. Он надеялся, что она воспользуется возможностью, которая позволит ей убежать, и в то же время он беспокоился, сумеет ли она спастись от тех опасностей, которые угрожают ей на пути между Кор-уль-грифом и