Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз

Когда этот наводящий ужас потомок неведомого вымершего предка набросился на него с разинутой пастью, человек быстро и отчетливо осознал, насколько тщетными будут его попытки выдержать бешеный натиск или пытаться проткнуть бронированную шкуру маленьким ножом. Зверь придвинулся почти вплотную к нему, и какой бы способ защиты он ни избрал, применять его требовалось незамедлительно. Казалось, что существует лишь одна альтернатива сиюминутной смерти, к ней он и прибегнул в тот самый миг, когда рептилия нависла прямо над ним.

С живостью морского котика он нырнул головой вперед под надвигавшееся тело и в тот же миг, перевернувшись на спину, погрузил свой нож в мягкое, прохладное, скользкое брюхо, пока рептилия по инерции продолжала двигаться вперед; после этого он, делая мощные гребки, проплыл под водой дюжину ярдов, прежде чем вынырнуть. Обернувшись, он увидел, что раненый монстр бешено бьется от боли и ярости на поверхности воды у него за спиной. И то, что это предсмертная агония, следовало из простого факта: чудовище даже не пыталось преследовать обидчика; и вот так, под пронзительные крики умирающего монстра, человек наконец добрался до дальнего края открытой воды, чтобы совершить еще один почти сверхъестественный рывок, пересекая последнюю полосу липкой грязи, отделявшую его от твердой почвы Пол-уль-дона.

Добрые два часа ушли на то, чтобы вытянуть уже уставшее тело из клейкой, вонючей грязи, но наконец, перепачканный и изможденный, он вывалился на мягкую травку на берегу. В сотне ярдов от него протекал поток, рождавшийся в высоких горах и исчезавший в болоте, и после короткого отдыха он дошел до него и смыл грязь и слизь со своего оружия, снаряжения и набедренной повязки. Следующий час он провел под лучами жаркого солнца, вытирая свою винтовку сухой травой – единственным, что имелось под рукой, тщательно начищая и промасливая. Наступил уже полдень, прежде чем он удостоверился, что его драгоценное оружие на пострадало и защищено от грязи и сырости, тогда он поднялся и отправился искать след, по которому пришел с другой стороны болота.

Отыщет ли он снова этот след, приведший его к краю трясины и теряющийся здесь, едва заметный даже для его натренированных органов чувств? Если он больше не найдет его по эту сторону почти непреодолимой преграды, можно будет признать, что долгое путешествие завершилось крахом. И потому он искал, бродя вдоль кромки стоячей воды, высматривая старые следы, невидимые моему или вашему глазу, даже если бы мы шли по пятам за тем, кто их оставил.

Когда Тарзан направился к грифам, он старался как можно точнее имитировать все жесты и манеру тор-о-дона, однако до самого последнего момента, стоя уже вплотную к одному из громадных зверей, он сознавал, что его жизнь по-прежнему висит на волоске, поскольку зверь не выказывал никаких чувств – ни угрозы, ни чего-либо еще. Он просто стоял, глядя на него холодными глазами рептилии, и тогда Тарзан поднял свой посох и с угрожающим «ви-у!» жестоко долбанул грифа по морде.

Зверюга внезапно щелкнула зубами в его сторону, щелкнула, не коснувшись его, а затем отвернулась сердито, в точности как в тот раз, когда ею командовал тор-о-дон. Обойдя монстра сзади, как это делал косматый первобытный человек, Тарзан взбежал по широкому хвосту и уселся ему на спину, а затем, снова копируя действия тор-о-дона, принялся погонять его заостренным концом посоха, и вот так, погоняя его вперед и задавая направление ударами, сначала по одному боку, потом по другому, он отправился по ущелью в сторону долины.

Поначалу он хотел всего лишь понять, сможет ли успешно справиться с громадными чудовищами, сознавая, что это его единственная надежда благополучно сбежать от грозных тюремщиков. Однако, оказавшись на спине этого титанического скакуна, человек-обезьяна пережил такой неожиданный восторг, что даже вспомнил один день из своего детства, когда первый раз забрался на широкую голову Тантора, слона, и вот тут он, ощущая свое превосходство – а повелителя джунглей хлебом не корми, дай ощутить превосходство, – решил, что эта новообретенная власть над рептилиями может послужить вполне практической цели.

Пэн-эт-ли, рассудил он, теперь уже либо в полной безопасности, либо встретила свою смерть. По крайней мере, он больше ничем не мог ей помочь, тогда как за ущельем Кор-уль-гриф, в тихой зеленой долине, лежал Э-лур, Город Света, который, с того момента, как он увидел его с отрога Пастар-уль-веда, и был его целью и его мечтой.

Он никак не мог предсказать, скрывается ли за его сияющими стенами разгадка тайны исчезновения его подруги, но если она вообще выжила в Пол-уль-доне, то только среди хо-донов, поскольку волосатые чернокожие люди этого затерянного мира пленных не берут. И значит, ему надо попасть в Э-лур, и разве есть лучший способ, чем верхом на этом угрюмом и наводящем жуть существе, перед которым трепещут все расы Пол-уль-дона?

Маленький горный поток, срывавшийся со стены ущелья Кор-уль-гриф, сливался у подножья холмов с другим, который нес воды в ущелье Кор-уль-лал, вместе они образовывали небольшую речку, бежавшую на юго-запад и вливавшуюся в итоге в крупное озеро у города Э-лура, через центр которого она текла дальше. Вдоль реки в сторону Э-лура тянулась старинная тропа, отлично натоптанная бесчисленными поколениями обладателей босых ног и звериных лап, на нее-то Тарзан и направил грифа. Выбираясь из леса, тянувшегося до выхода из ущелья, Тарзан время от времени замечал промельки города, сверкавшего далеко внизу.

Местность, по которой он проезжал, изобиловала природными красотами тропиков. Густая сочная трава доходила до пояса по обеим сторонам тропы, время от времени на пути попадались разреженные участки леса, похожие на парк, а иногда наоборот – буйные джунгли, где деревья арками нависали над тропой, а с ветки на ветку изящными петлями перебирались цепкие лозы.

В некоторые моменты человек-обезьяна с трудом справлялся со своим непокорным скакуном, но в итоге страх перед сравнительно небольшим стрекалом вынуждал зверя повиноваться. Под конец дня, когда они подошли к месту слияния того потока, вдоль которого спускались, и второго, который, по-видимому, стекал со стороны Кор-уль-джэ, человек-обезьяна, выбравшись из очередных зарослей, заметил на другом берегу довольно большой отряд хо-донов. Они тоже сразу заметили его, как и могучее существо, которым он правил. Какой-то момент они стояли с широко раскрытыми от изумления глазами, а затем, отвечая на приказ командира, повернулись и бросились под спасительную сень ближайшего леса.

Человек-обезьяна видел их лишь короткое мгновение, но этого хватило, чтобы заметить среди них ваз-донов, несомненно пленников, захваченных в ходе одного из набегов на деревни ваз-донов, о каких рассказывали ему Тэ-ден и Ом-эт.

При звуке человеческих голосов гриф устрашающе замычал и