Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз

Путь проходил через несколько залов и длинных коридоров, поднимаясь по меньшей мере по трем лестничным пролетам, и наконец вывел на каменный карниз, тянувшийся вдоль западной стороны здания, откуда открывался вид на голубое озеро. По этому карнизу, или аркаде, Тарзан со своим провожатым прошел еще сотню ярдов, остановившись перед широким входом в следующие покои дворца.

Здесь Тарзан увидел множество воинов в огромном зале, сводчатый потолок которого возносился на добрые пятьдесят футов. И почти все это помещение занимала гигантская пирамида, широкие ступени которой уходили под купол потолка, откуда через множество круглых отверстий лился дневной свет. На ступенях пирамиды, вплоть до самого верха, стояли солдаты, а на вершине восседал крупный, внушительного вида человек, чьи золотые перевязи ярко блестели в свете послеполуденного солнца, луч которого проникал в одно из узеньких отверстий в куполе потолка.

– Ко-тэн! – воскликнул Дэк-лот, обращаясь к сияющей фигуре на вершине пирамиды. – Ко-тэн и воины Пол-уль-дона! Узрите, какую честь оказал нам Джэд-бен-Ото, прислав с посланием своего сына. – И Дэк-лот, отступив в сторону, указал на Тарзана театральным жестом.

Ко-тэн поднялся с места, и каждый воин на ступенях вытянул шею, чтобы получше рассмотреть новоприбывшего. Те, кто стоял с другой стороны пирамиды, столпились перед ней, когда до них донеслись слова старого воина. На большинстве лиц было написано недоверие, однако весьма осторожное недоверие. Куда бы ни повернулось колесо фортуны, они хотели оказаться на правильной стороне. Мгновение все взгляды были устремлены на Тарзана, но затем понемногу стали обращаться к Ко-тэну, поскольку хо-доны старались понять по его поведению, как же вести себя им. Однако Ко-тэн явно столкнулся с тем же затруднением, что и его воины, – это угадывалось даже по его позе, – его охватили нерешительность и сомнения.

Человек-обезьяна стоял с прямой спиной, скрестив руки на широкой груди, и на его красивом лице застыло выражение высокомерной брезгливости, – Дэк-лоту все это казалось признаками нарастающего гнева. Положение становилось напряженным. Дэк-лот беспокойно топтался на месте, бросая опасливые взгляды на Тарзана и умоляющие – на Ко-тэна. Могильная тишина стояла в огромном тронном зале Пол-уль-дона.

Наконец Ко-тэн заговорил.

– Кто заявляет, что он Дор-уль-Ото? – спросил он, бросив грозный взгляд на Дэк-лота.

– Он заявляет! – почти в голос завопил перепуганный придворный.

– И значит, это должно быть правдой? – поинтересовался Ко-тэн.

Возможно ли, что в голосе вождя просквозила ирония? Ото упаси! Дэк-лот искоса поглядел на Тарзана – он надеялся, что в его взгляде читается непоколебимая вера, но преуспел лишь в том, что человек-обезьяна увидел достойный жалости страх.

– О Ко-тэн! – взмолился Дэк-лот. – Твои собственные глаза должны подсказать тебе, что это поистине сын Ото. Взгляни на его божественные пальцы, на его ладони и ступни – они не такие, как наши, а еще он совершенно бесхвост, как и его всемогущий отец.

Ко-тэн, похоже, первый раз обратил внимание на эти факты, и стало ясно, что его скептицизм пошатнулся. И в этот миг совсем юный воин, протолкнувшийся вперед с другой стороны пирамиды, чтобы получше рассмотреть Тарзана, решился заговорить.

– Ко-тэн! – воскликнул он. – Должно быть, все так, как говорит Дэк-лот, ведь теперь я уверен, что уже видел Дор-уль-Ото. Вчера, когда мы возвращались с пленниками из Кор-уль-лала, мы видели его верхом на огромном грифе. Мы спрятались в лесу, пока он не подъехал слишком близко, но я увидел достаточно, чтобы утверждать наверняка: тот, кто сидел верхом на громадном звере, был не кто иной, как посланник, который стоит сейчас перед тобой.

Похоже, этого свидетельства оказалось вполне достаточно, чтобы убедить большинство воинов, что они поистине видят перед собой божество: это совершенно ясно читалось на их лицах и выражалось во внезапном смущении, когда каждый, съежившись, пытался спрятаться за соседом. И поскольку соседи пытались сделать то же самое, те, кто стоял ближе к человеку-обезьяне, вдруг отхлынули от него, и в результате ступени пирамиды перед ним оказались пустыми до самого верха и до Ко-тэна. Последний, очевидно впечатленный испугом своих подданных, а также и неопровержимыми доказательствами, теперь совершенно переменил тон и манеру поведения, на тот случай, если чужак и впрямь окажется Дор-уль-Ото, но в то же время сохранил внешнее достоинство, если вдруг выяснится, что он принимает у себя самозванца.

– Если ты действительно Дор-уль-Ото, – произнес он, обращаясь к Тарзану, – ты поймешь наши вполне естественные сомнения, поскольку Джэд-бен-Ото не подавал никакого знака, что намерен оказать нам подобную великую честь, да и откуда бы нам знать, что у Великого Бога вообще есть сын? Если ты – это он, весь Пол-уль-дон будет ликовать в твою честь; если же ты не он, быстрым и ужасным будет наказание за такую дерзость. Я, Ко-тэн, царь Пол-уль-дона, сказал свое слово.

– И сказал хорошо, как и полагается царю, – отозвался Тарзан, нарушая долгое молчание, – который страшится и почитает бога своего народа. Очень хорошо, что ты убедился, Дор-уль-Ото ли я, прежде чем выказать мне подобающее почтение. Джэд-бен-Ото поручил мне еще и узнать, достоин ли ты править его народом. И мое первое знакомство с тобой подтверждает, что Джэд-бен-Ото сделал верный выбор, когда вдохнул царственный дух в младенца, которого твоя мать прижимала к груди.

Это заявление, сделанное как будто между прочим, вызвало волнение и тревожные шепотки в теперь уже охваченной благоговением публике. Они как минимум узнали, как делают царей! Решение было принято Джэд-бен-Ото, пока кандидат был еще грудным младенцем! Поразительно! Чудесно! И это божественное создание, рядом с которым они стоят, знает об этом все. Наверняка ведь он даже обсуждает с их богом подобные вопросы ежедневно. Если среди них и имелся какой-нибудь атеист или агностик, теперь таких не осталось, ведь разве они не видят сейчас собственными глазами сына бога?

– Очень хорошо, – продолжал человек-обезьяна, – что ты проверил, не самозванец ли я. Подойди ближе и убедись, что я не таков, как люди. Однако же не годится, чтобы ты стоял выше сына твоего бога.

Ответом было быстрое шарканье в попытке достичь нижнего уровня тронного зала, и Ко-тэн вдруг оказался прямо за спинами своих солдат, хотя и старался сохранить некоторое величественное достоинство, спускаясь по широким ступеням, за века отполированным босыми ногами до блеска.

– Теперь, – сказал Тарзан, когда царь оказался перед ним, – у тебя не должно остаться сомнений, что я не принадлежу к твоей расе. Ваши жрецы говорили вам, что у Джэд-бен-Ото нет хвоста. Следовательно, бесхвостой должна быть раса богов, произошедших из его чресл. Но довольно уже доказательств! Тебе известна сила Джэд-бен-Ото: как его молнии сверкают на небе, принося смерть по его воле; как дождь льется по его приказу, как произрастают фрукты, ягоды и зерно; и травы,