Большая книга ужасов – 79 - Мария Евгеньевна Некрасова

Гав! – в лицо мне лязгнули огромные белые зубы. Белая собачья морда, величиной с мою собственную голову. Целую секунду она была, наверное, в ладони от меня, потом ушла вниз.

Под высоким забором, прямо под тем местом, куда наклонялась ветка, стоял ящик конуры размером с хороший обеденный стол. На нем-то и сидели две собаки. Здоровенные. На задних лапах будут, наверное, выше меня. Они смотрели на нас желтыми глазами и скалились.

– Тихо ты, отползай! – Филька тянул меня за косу, и я пятилась. Собаки лаяли и подпрыгивали, ежеминутно грозя добраться до нас.

Я отползла поглубже в крону, но собаки не затихали. Вдобавок позади послышались шаги: Пророк с Дубом идут!

– А ну тихо! Разлаялись. Совсем дикие, людей, кроме меня, не видят. – Пророк открывал калитку, придерживая сверток коленом. Он толкнул ее спиной, и они с Дубом втащили Аленку во двор.

– Кидай прямо на камень. А то пока с костра вернемся, черт-те что случиться может.

– Я думал, ты его контролируешь, – сказал Дуб.

– Я тоже так думал. Но любая тварь нет-нет, да и покажет зубы хозяину. – Он кивнул почему-то на собак. Те уже не лаяли, только смотрели, медленно покачивая хвостами.

Пророк с Дубом раскачали сверток и забросили на камень. Мне казалось, я слышала, как хрустнули кости, я вцепилась в ствол и рванула туда…

– Тихо! – Филя меня задержал. – До темноты ничего не случится… – Он опять хрустнул пальцами, и у меня мурашки побежали по коже. Сверток на камне лежал, ничего не происходило.

– Пойдем зверобою выпьем, да на костер. Не люблю я на это смотреть… – Пророк кивнул на сверток на камне и первый скрылся в доме. А Дуб – нет. Дуб походил по двору туда-сюда, под настороженными взглядами собак. Наконец не выдержал, рванулся к свертку и, отвернув угол ткани, освободил кусок кожи, кажется лицо.

– Вот и помалкивай, – странно сказал он Аленке.

А я обрадовалась: жива! Аленка ничего не ответила, а Дуб ушел в дом.

Внизу сразу послышалась возня, шелест кустов и Лехин громкий шепот:

– Пустите, мелочь! Я из него сейчас сам фарш сделаю! Я думал, все врут, я думал… – Послышалось два коротких удара, и к забору подскочил Леха. Мы с Филей зашикали на него, но он даже не заметил. Распахнул калитку, ворвался во двор. На цепи тут же залаяли собаки, в доме отодвинули стул. Леха дернул дверь – и нос к носу столкнулся с Дубом.

Внизу шуршали кусты, и раздавался громкий шепот: мелочь шумно спорила, идти за Лехой или не идти. Дуб тем временем молча втащил Леху в дом, высунулся, оглянулся и захлопнул дверь.

Филя спрыгнул с дерева, на него тут же бросились собаки, но он успел отбежать на длину цепи. Собаки оглушительно лаяли, а из дома не доносилось ни звука, и это меня пугало. Я спрыгнула за Филей, и вместе мы побежали к камню.

Аленка лежала, закрыв глаза, и я глупо надеялась, что она еще жива. Просто спит, например. Хотя чего ей спать? Рано еще. Филя – тот и вовсе не смотрел, вцепился в ноги, прикрикнул на меня, чтобы не зевала, и мы поволокли Аленку к выходу. Собаки заливались лаем, а в доме была тишина.

У забора к нам выскочили Саня с Ленькой и, забыв о Лехе, с любопытством уставились Аленке в лицо.

– Умерла или спит?

– Не знаю, – серьезно ответил Филя. – Думаю, будет лучше, если вы пойдете к костру. Выручим Леху.

– Как? Они его убьют!

– Тихо… – говорю, – до костра не успеют.

– Мы проконтролируем, – серьезно пообещал Ленька. – К костру подойдем, если что.

Они вернулись к забору и полезли на нашу алычу. Собаки лаяли.

Мы тащили Аленку, этот глупый сверток, я все разглядывала ее лицо. Дышит? Не дышит? Уже смеркалось, и видно было не так много.

– Куда?

– К нам. А там посмотрим. Где, интересно, Ваську носит?!

Мы бежали в сумерках, волоча Аленку. Земля торопливо убегала из-под ног, я думала, это из-за Фильки, и даже цыкнула на него, чтобы так не летел, а то уроним. Но дело было в другом. Босыми ногами я чувствовала, что земля чуть слышно гудит и как будто нагревается. Впереди шелохнулся куст. Я позвала: «Васька!» – но никто не отозвался. Да и куст был жиденький, просвечивал со всех сторон. Я и так видела, что никого там нет. Даже птички. Деревья шелестели, хотя ветра не было. Земля под ногами шевелилась. Она шевелилась в самом деле, будто кто-то дергает половичок.

– Настя?

– Да. Это Остров.

– Надо быстро выручать Леху. Сейчас они увидят, что Аленки нет… Донесешь одна?

Филя свалил на меня тяжелый сверток и помчался обратно к дому Пророка. Я ничего сказать не успела, как он удрал. А я осталась. Аленка была неподъемной. Первым делом я стала сматывать с нее ткань: может, Аленка еще сможет идти, мне будет легче. Я возилась на земле, вытягивая из-под неподвижного тела тонкий ситец, и уже руками чувствовала, какая земля горячая. Нет, у нас часто бывает жарко. Но тут было другое. Земля буквально обжигала пальцы и гудела. Странно гудела.

Наверху послышался шум, будто что-то тяжелое скатывается по горе вниз. Я выдернула из-под Аленки последний кусок ситца, взвалила ее на плечи… Шум приближался. Я сделала несколько шагов – терпимо. Можно идти. Шум нарастал. Я глянула наверх – и еле успела отскочить: мимо меня промчался сколотый кусок горы с большую собаку величиной.

– Землетрясение! – подала голос Аленка. Голос был совершенно чужой, будто она еще не проснулась.

Я побежала, кое-как волоча ее на себе, и слушая… Наверху шумело.

– Ты жива?

– Нет… Жарко.

Мне тоже было жарко. Ноги будто бежали по горячей сковородке, а сверху опять послышался шум. В этот раз камней было много. Я слышала это. Слышала и вглядывалась в сумерки: проскочим – не проскочим. Еле успела затормозить: несколько крупных камней пронеслось прямо перед нами.

– Стой спокойно, дай поспать, – бубнила Аленка чужим голосом.

А у меня дыхание перехватило, чтобы ей ответить. Я бежала, как могла, впереди шевелились кусты, но я уже знала, что никого за ними нет. Земля ходила волнами. Как половичок, как тесто в корыте. Только мы не вязнем, и то хорошо.

Я перепрыгнула ручей и провалилась ногой в ямку. Аленка навалилась на меня всем весом. Одной рукой я держалась за землю, другой пыталась поднять Аленку. Ноги искали опоры, чтобы встать. Под правой все было