Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

На шестое собрались почти все. Валерка отказался ехать, как всегда не объясняя, почему: «Не поеду, и всё!» Если он сразу был так категоричен, то убеждать его в обратном не имело смысла.

С другой стороны, он, не задавая вопросов, дал нам свой надёжный, как пылесос «Вихрь», макаран. За руль посадили Макара и, подцепив высокие сани, загрузили в них Вакулу с глубокого, ещё праздничного похмелья, согласного на всё… Со мной поехали Скворец, выпросивший у начальника и жены отгулы до «Старого Нового», и ещё один парень из соседней деревни, которого все просто звали «Брат Витька». Был он достаточно молодой, весёлый и разбитной, тоже безоговорочно любил рыбалку и всё, что с ней связано. Парень, как все «молодые», пока помогал «кто попросит», но с весны надеялся начать работать на себя. По возрасту был он ровесником Веньки, но намного проще, открытее. После армии тоже сначала работал в совхозе и так же, как многие, ушёл из-за отсутствия перспектив.

Сам Венька, хоть и проводил Риту в город, с нами не поехал, буквально озадачив меня ответом.

– Не хочу уже ни слушать его, ни смотреть на них. Удивительно: человек говорит о правде и справедливости, сам постоянно их игнорируя. Сколько вокруг него фуфла накопилось, сколько бед принёс. Что за государство такое «Татаринстан» появилось, вокруг которого постоянные разборы?

Я понимал, что ему хотелось посидеть с любимой тетрадкой, не отвлекаясь на не интересные его душе действия.

К Латку специально не собирался, но, встретив его случайно в магазине, предложил скататься уже так, «до кучи». Лёха стоял в стороне от прилавка и, щуря глаза, считал мелочь на ладони, передвигая монетки жёлтыми от табака пальцами. Увидев меня, обрадовался.

– Киря, подсоби. Едрёна вошь, очки дома на программке оставил, чичас, как филин днём, не могу наметиться. – И потом мне, подошедшему ближе, стал шептать доверительно: – Не могу привыкнуть щитать! Вроде всё, как повелось нонче, но отдать семь с лишним тыщ за одну среднюю «ноль пять», душа не позволяет. Мне в восемьдесят четвёртом один узбек за семь «Волгу» предлагал. И то я думал!.. А тут, семь тыщ за «похмелиться», и не думаю уже, хапаю. А деньги-то, смотри, – он подвинул дрожащим пальцем на ладони сторублёвую монетку и, сквасив лицо, презрительно протянул, – сстттооо рублей?!

Услышав моё предложение, для меня неожиданно ответил тоже категорично.

– Да пошёл он, Татарин ваш нерусский. Я ему, гаду, говорю летом, плати, мол, за лодку, как все, ты же её тут оставляешь. Пускай чуть в сторонке, но всё одно на виду, значит, под присмотром!.. А тот смеётся: она не баба, что на неё смотреть. Я ничего не сказал – он всё-таки с вами работает, но в мозг взял. А в мозг взял – не забуду. Ни разу у него не был и ни за какую коврижку не поеду.

Он наконец захлопнул ладонь с деньгами, с зажатым кулаком дошёл до кассы и открыл этот «сейф» над белой тарелочкой для денег. Получив бутылку, взболтнул её на свет, удовлетворённо что-то увидел и, запихнув товар в карман, нетерпеливо ушёл…

…Дядь Вова встретил нас радостно и сразу стал знакомить со сценарием встречи.

– Баньку вот подделали! Оказывается, Петро раньше штукатуром работал, гляди, какую ляльку сотворил!

Действительно, сделанное новым помощником нам понравилось. Они с помощью самого же Татарина и Олега нарубили веток талы и сплели на вкопанных вокруг банной палатки столбах каркас. После просто закидали эту обрешётку мягкой глиной, взятой тут же под размытым берегом. Потом, как сооружение высохло, ещё раз обтянули его палаточным брезентом, защитив от будущих летних дождей.

– Уверяю вас, пару хватит. – Татарин уверенно прижал дверь уже растопленной бани. – А вот здесь, – он обратился уже именно ко мне, – помнишь, Кирилл, как-то летом тут купались после бани? Мы майну пропилили ещё по осени. Хлыстами проложили и закрываем соломой, а то простынет купель… Открываем, когда воды набрать, и подрубаем, конечно пешнёй, чтобы не замёрзла совсем. Вот тут и покупаться можно будет… кто захочет.

– Так до Крещения далеко, и сердце может не выдержать праздничных перегрузок. Я, дру́ги, про баню сомневаюсь. – Вакула уже несколько раз пытался обратить внимание на свою приобретённую болезнь – похмелье!

– Ты, дядь Юр, не хочешь не купайся, а мне охота! И баню надо испытать: понравится, себе на острове сделаю такую. – Брат Витька внимательно всё рассматривал, изучая на будущее.

Татарин наконец повёл всех в дом, догадавшись, что многим не до разговоров. В доме сразу стало тесно, и хозяин выгнал Олега со знаменитым Петром на улицу.

– Давайте за баньку беритесь, чтобы жарче, можно купель всю открыть и края подрубить – гостей не поранить…

Раздевшись в довольно тёплых сенках, расселись за стол. Я вспомнил свой первый приезд сюда…

– Мало что изменилось… тёть Люси только не хватает, а так всё по местам, даже кот!

– Давай, Кирилл, не будем о грустном, было – прошло. У меня к вам дело есть, сейчас озвучу. – Он налил всем в стаканы. Я, Брат Витька, Скворец отказались, отложив алкоголь на после бани. Быстро выпив и закусив, Татарин начал:

– Сейчас, мужики, совсем тут плохо станет. В стране бардак наступает, а людям всё равно жрать надо. Короче, полезут сюда скоро все подряд: нам нужно как-то гуртом жить, работать и, если придётся, друг за друга постоять.

Макар, не поднимая головы от стола, спросил:

– А где твоя родня-то вся, Володя? Дети, дядьки, ещё кто-то… Ты полгорода кормишь, что, помочь некому?

– Родня насчёт Люси залупилась, думают, я её сделал. И теперь там ничего у меня не осталось, с нуля начинать надо. Потому и обращаюсь к вам, давайте вместе, хоть не работать, но помогать, если что. Сообща-то проще.

Уже довольно пьяный Вакула, дожевав кусок жареной рыбы, выдал:

– Где общак – там голодовка.

Татарин зло дёрнул головой и, ощерившись, почти прокричал:

– Жрать – дело поросячье, я работать буду. Ни у вас забирать, ни у кого-то… хочу, чтобы моё не забрали. Ведь и вы под Богом ходите и плаваете. Вдруг вам чем пригожусь.

– Мы, дядь Володя, с этим согласны. И содействовать друг другу – обязательно. О любом палеве или наездах каких, сообщай – если сможем, поможем. Хотя мне кажется, сейчас не так страшны бандиты – с этими можно договориться – как власть, которая скоро всё, вместе с нами, начнёт делить. Вот тогда пиши пропало – от них не отбиться. – Скворец, договорив, взял свой стакан и, словно ставя точку, выпил.

Я, понимая, о чём говорил Татарин, был совершенно согласен со Скворцом. Ничего нельзя сделать только при наезде ментов. Остальное можно как-то решить!

Баня была на удивление хороша. Петя с Олегом накалили печь до красного и если бы даже просто в палатке, жарко было бы всё равно. Мы трое решили париться, Макар с Вакулой – греться. Хозяева открыли полынью, которая по размеру была действительно купелью и ждали начала самой процедуры около неё. Первым решился Брат Витька и, сверкая задом, побежал к берегу. За молодым сразу Скворец, за ним я. Когда мы подбежали к майне, Витька уже вылезал из воды с вылупленными до отказа глазами и с разинутым в диком крике ртом. С жару мне показалось всё не таким