Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

– На вот сразу, дядь Коля, на два прихода. Вдруг теперь промажешь, шире круг возьмёшь. И сигареток на со спичками. До солнца не загрустишь, поди, пока туман пройдёт. А там встретимся, у нас ещё бутылочка есть!..

Часа через полтора, когда туман, прогретый солнцем, вдруг исчез как не бывало, мы увидели дядю Колю в двухстах метрах от берега, дремлющего, сидя на санках, и определили его вместе с ними к себе в нарты.

Вдалеке собиралась в кучу толпа рыбаков. Судак зашевелился.

* * *

Теперь нам, вставшим в километре от острова, был виден масштаб предстоящего действа. Водохранилище напоминало город в час пик, в том смысле, что на льду, только на видимом расстоянии, находилось полторы-две сотни машин. И не просто старые, которые если что, можно списать в непредсказуемые убытки, а вполне хорошие, как отечественные, так и, пока редкие, а значит, наверняка более дорогие, импортные.

Пока техника носилась бесцельно, пролетая между не сформированными ещё кучками рыбаков на немыслимо серьёзной скорости, мы остановились осмотреться. Подобранный и дремавший уютно какое-то время дядя Коля вылез из нарт и растерянно смотрел на происходящее.

– В детстве меня дед прутом драл, если пукну громко на рыбалке, а тут, гляди чё творится. Неужели найдётся дура, которая в таком бардаке клевать будет?

– Погоди, дядь Коль, увидишь сейчас, чем отличается доисторическая и современная рыбалка – и по сути, и по масти, и по принципу!

Брат Витька долго просматривал гудящий горизонт через взятый напрокат у Латка бинокль, и наконец, насторожившись, скомандовал:

– Ключ на старт. Прём вдоль увала, километра три. Там зашевелились в сторону Лебединки, но надо метров на пятьсот по ходу встать. Наверняка косяк оттуда на мель пойдёт, мы должны опередить. – Парни заскочили в нарты, дядя Коля сидел уже там, предвидя старт.

Движение увидели не мы одни, но, в отличие от многих, я не поехал именно туда, где судак уже клевал.

Косяк, а это скорее было именно так, сбивается в кучу неожиданно, со всех сторон, словно по какому-то понятному рыбе сигналу. Приходя в возбуждение, хищник постепенно расклёвывается, начинает движение уже основной кучей прямо, но в неопределённую сторону. То есть может пойти вдоль увала, по предполагаемой мели, может загнуть далёкую дугу по глубине. Но обязательно закрутит круг от берега до течения по стоячей воде, пройдёт какое-то расстояние и снова плавно завернёт к мели. Таких огромных колец, или квадратов, сделает за день два-три, иногда пересекая даже пройденную раньше границу, не переставая хватать почти всё железо, что ему предлагают рыбаки. В любой момент рыба может прекратить брать приманку, но с направления не собьётся. Через какое-то время снова начинает жор, возобновляя ход косяка.

Мы угадали. Стоило, остановившись, быстро пробурить лунки, поклёвки стали происходить с завидной периодичностью. Судак шёл крупный, часто с трудом проходящий в стодвадцатую стандартную судачью лунку. Мы выхватили уже по нескольку рыбин, сразу затаривая их в мешки, а дядя Коля не мог даже проковырять лунку. Оказалось, раскрытым его новый бур был выше самого рыбака, что сразу вызвало определённые трудности… Он скакал вокруг бура, сбросив с головы шапку, запаленно дыша и матерясь, вспоминая поочерёдно всех, кто не желал ему удачи изначально. Сердобольный Брат Витька ловко добурил его лунку и серьёзно наставлял неопытного рыбака.

– Материться перестань, дядь Коль… Это ты жену чем больше материшь, тем она добрей – тут не так. И когда начнёшь судаков хапать, не считай, такая примета есть… начнёшь считать – конец фарту…

Витька, чтобы ускорить начало рыбалки, раскрутил крапивный мешок, взятый, несомненно, под улов, и достал завёрнутую в полиэтилен удочку. Мы, продолжая часто отвлекаться на поклёвки, искренне смеялись происходящему. Витька критиковал блесну.

– Ты что же это, дядь Коль, пожалел, что ли, ложку нормальную? Почему у тебя блесна из простой железной… негодно. Хочешь стать профи, нужно латунную, а может, даже мельхиоровую, вон как у Веньки… Глянь, он шпарит одного за одним. – Витька наконец настроил новоиспечённому рыбаку глубину и пошёл к своей лунке. После второго подъёма дядя Коля заорал не дошедшему до места Витьке.

– Ой, Витя, помоги, ударило, поднять не могу, что бревном давит…

Витька, плюнув, побежал обратно

– Ты давай, учись сам, а то придётся у тебя половину забирать за услуги!

Поклёвка была действительно серьёзная и, промучившись несколько минут, с использованием предварительно сделанного Венькой багорка, Витька вытащил зацепленного дядей Колей на «дешёвую ложку» огромного, килограмма на четыре, судака! Бросив рыбину к ногам совсем обалдевшего «новоиспечённого» рыбака, Витька побежал обратно, рассуждая нарочито громко, чтобы слышал счастливец: «Везёт кому не надо! Точно же видно, что пока с тобой возился, этот гад мимо моей лежащей блесны проплыл. – Он, начав плавно сакать, продолжал: – А твоего вон Венька дёрнул, будем по окончании клёва менять наших на твоих!

В этот момент Венька достал из лунки небольшого, граммов на семьсот, судачка.

Дядя Коля сидел на корточках около здоровой рыбы и, не зная, кому верить, улыбаясь, выкручивал из зажатой огромной пасти пробивший челюсть тройник. Народ вокруг не переставая выдёргивал судаков, попутно громко смеясь.

Наконец до нас дошёл основной косяк. Поклёвки стали постоянными, прерывающимися только отсутствием на дне блесны. Рыбаки уже не разговаривали, матерно вскрикивая лишь во время схода добычи либо громко спрашивая багор, когда нестандартный судак застревал в узкой лунке. Вокруг стоял непрерывный, поглощающий шум бегущих людей, гремящих снегоходов, работающих машин. Шипение вгрызающихся в лёд буров, шорканье тысяч ног в одном темпе непрерывного движения, взмахи рук и несмолкаемый гул криков, в основе своей содержащих маты, и за радость, и за неудачу…

Мы знали специфику такой «охоты», и поэтому леска, которая должна выдержать серьёзные и частые поклёвки, была гораздо крепче, чем нужно для спокойной рыбалки. Да и сами удочки были выстроганы вчера из небольших досок, с простыми ушами вместо механических барабанов для смотки лески. То же самое и с блеснами, представляющими собой серьёзные толстостенные блестящие железки с очень мощными якорьками. Судак в момент подобного состояния хватает всё, что блестит и движется, почти независимо от размера. И направление хода косяка было угадано! Мы не влезли в прореженную, разбитую рыбаками струю рыбы, когда половина особей выловлена, а встали чётко над заново собравшимся косяком. И пока на подходе ещё поклёвывало, но рыбаки теперь ждали поклёвок дальше, мы стали ловить рыбу из снова сбитого косяка без секундного перерыва, на первом-втором движении руки.

В общем, когда под нами прошёл косяк, а вокруг и между нами человек триста народу, Брат Витька поймал тридцать судаков, аккуратный Веня двадцать пять, я же сорок одну голову, но только потому, что не отвлекался совсем, бросая добычу сразу в нарты.

Напуганный невиданным ранее действом, дядя Коля так и просидел бы над одним добытым трофеем, но Брат Витька вырвал из пасти выловленного им судака якорёк, бросив снасть обратно в лунку. Два раза махнув рукой, мужик поймал ещё рыбину, но, сам вытянув её из лунки, умудрился серьёзно наглухо запутать леску, чем совсем прекратил свою рыбалку…

Ещё через двадцать минут толпа прошла совсем, оставив за собой тысячи залитых кровью лунок. В принципе до