Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

Амуре, ласково пригревало солнце. На вокзале приезжих встретил автобус, в который сели «румыны» вместе со своими конвоирами. Торквемада отдал короткую команду водителю, и они поехали через центр города. Движение по военному времени было не особенно активным. Заметив по дороге православный собор, «румыны» дружно перекрестились. В центре города еще с дореволюционных времен возвышались здания нескольких универмагов с куполами, выстроенных некогда российскими торговыми воротилами.

– О-о! Архитектурулу знакомулу! Романия чел маре! Букурешть! Одесул! – воскликнул неугомонный Копыто, остальные «румыны» дружно закивали.

– Что он говорит? – спросил Есибару.

– Похоже, говорит, что город похож на города их Великой Румынии – Бухарест и Одессу.

– Одесса – это южный порт рюски! – прищурился еще больше Торквемада.

– Сейчас, как я понял, он входит в Великую Румынию, – ответил Иван. – А вообще, если бы не китайские крыши на окраине, все это напоминало бы нашу столицу, Хельсинки.

Они ехали через оживленный город, действительно производивший впечатление столицы небольшого государства. Тем не менее Харбин не был метрополией Маньчжоу-Го: дворец маньчжурского императора Пу И, а главное, резиденция японского посла, он же главнокомандующий Квантунской армией, – находились на двести тридцать километров южнее, в городе Синьцзине, который позднее станут называть Чанчунем.

Автобус наконец остановился у пункта назначения, расположенного на самой окраине города, который оказался, однако, не гостиницей, а казармами первого полка японской морской пехоты, приписанного к Сунгарийской флотилии.

– Это дря вашей безопасности, господа, – объяснил Торквемада, препровождая своих гостей в отведенную им комнату.

В хорошо прибранном помещении стояли восемь новых проволочных коек, застеленных чистыми одеялами, стол посередине, и в одной из стен имелось широкое окно, забранное частой рабицей. Окно выходило во внутренний двор казарм.

– Это от насекомых и грызунов – объяснил Есибару по поводу проволочной сетки.

Он объявил, что некоторое время гости пробудут под охраной японских войск, и, возможно, позднее их пожелает увидеть сам его превосходительство командующий Квантунской армией, рикугун-тайсе[136], генерал Ёсидзиро Умэдзу. Или не пожелает. Но надо быть готовыми. Засим капитан Торквемада распрощался со своими подопечными.

Следующие несколько дней они прожили на новом месте. Их сытно кормили рисовыми пайками с подливкой, но выпускали гулять только во двор, огороженный высоким кирпичным забором. Они опять играли в карты и отсыпались. Ни одного русского слова не прозвучало за это время – очевидные слухачи должны были быть разочарованы.

– Как думаешь, может, нас на убой откармливают? – решился тихонько спросить Ивана на прогулке летчик Копыто.

– Они как буддисты жрут только растительную пищу и рыбу, в людоедстве в обычных условиях не замечены, – ответил тот, но немного задумался.

А затем произошло неожиданное. Однажды утром Есибару пригласил «Теппо Суомилайнена» в отдельный кабинет на другом конце коридора.

– Брагодаря вам, друзья мои! – Он постучал пальцем по новеньким погонам с майорской звездочкой и приветливо ощерился, увлекая за собой «финна». – Надо отметить! – В пустой кабинет, куда куда они пришли, вели несколько запертых дверей. Там находился только стол со стулом, на котором сидел очень высокий, худощавый, лет пятидесяти японец с усами и небольшой бородкой, в круглых очках, как у Берии. На плечах его мундира были погоны с двумя генеральскими звездами. Если бы только вместо ухоженных японских усов и бородки его лицо украшали вислые тощие мандаринские усы, он выглядел бы как близнец английского актера Кристофера Ли в образе зловещего доктора Фу Манчу, героя шпионских книг Сакса Ромера и поставленных по ним фильмов. Иван не мог сформулировать это с научной точностью, характерной для Боброва, но в выражении глаз этого неестественно высокого японца было нечто дьявольское.

Торквемада поклонился:

–Его высокопревосходитерьство, рикугун-тюдзе, генерар-рейтенант Широ Ишии, главный санитарный врач Квантунской армии и командир отряда нанасанъити бутай![137] Он хотер бы привречь вас к сотрудничеству.

– Какому такому сотрудничеству? – удивился «Теппо».

– Очень хороший экземпляр, майор! – заметил по-японски генерал. Иван снова обратил внимание на глаза генерала – они были полны лукавства, змеиной мудрости и темной нечеловеческой жестокости.

Торквемада, отойдя в сторону, ощерился совсем по-другому, зловеще:

–Мы связарись с финским посориством в Токио, и, как торько описари внешность Теппо Суомирайнена, нам тут же ответири, что нас вводят в забруждение – на самом деле это враг финского народа, товарисч Иван! Руки вверх, бакка дес![138] – громко закричал он.

Тут же из боковых дверей и сзади выскочили три десятка японских морских пехотинцев, наставив штыки своих «арисак» на богатыря-европейца.

–Теперь вы поработаете «бревнами» в отряде нанасанъити бутай! – воскликнул майор, пока японцы вязали не сопротивлявшегося им Ивана.

– Добиро пожаровать в отряд семисот тиридцать один, мой дируг! – зловеще улыбаясь, сказал генерал на плохом русском. – Русские – наши постоянные помощники. У нас есть миесто дря всиех! Ви – верикорепний черовеческий экземпряр! Мой немецкий ученик и коррега, доктор Иосефу Менгере, который работает в немецком пенетрационном рагере Заксенхаузен, быр бы в восторге от вас и посторарся бы всесторонне вас изучить физиорогически и хирургически в церях укрепрения здоровья арийской расы! Но у нас борее приземренные цери. Мы собираемся истребить всиех русских в Сибири. Ви посиружите нам дря наших бесчеровечных опитов: ми обтесываем биревна, пока от них одина горова не останется, а потом и ее отрубаем и сохраняем в растворе формарина.

– Закуйте пленника и схватите всех псевдорумын! – приказал Торквемада морским пехотинцам. На Ивана надели двое кандалов. Солдаты потоком хлынули в комнату «гостей». Сопротивление было бессмысленно.

Уже вскоре искусно связанных пленников под усиленным караулом посадили в кузов трехосного тентованного грузовика исудзу и повезли куда-то на юг. Сопровождали их, как отметил Иван, не морские пехотинцы, а японские жандармы, вероятно захваченные с собой генералом. Сиро Ишии ехал впереди на черном «мерседесе», не иначе привезенном им из командировки в Германию. Довольно скоро, проделав какие-то двадцать километров, они подъехали к высокому забору, простиравшемуся, казалось, бесконечно в обе стороны; по верху его шла колючая проволока. Над забором поднимались трубы электростанции и более низкая квадратная труба, вероятно, крематория. Некогда тут располагался китайский поселок Пинфан, который был сожжен, и теперь на этой территории находилось подлинное черное сердце Квантунской армии: ее Особая зона, подразделения и полигон «Отряда 731», занятого созданием биологического оружия под прямым покровительством самого императора Хирохито. На расстоянии километра через приоткрывшийся полог кузовного тента виднелся аэродром. Там опытный взор летчика Копыто отметил стоящими несколько бомбардировщиков и транспортных самолетов, среди которых самыми крупными были тяжелые бомбардировщики «Мицубиси-21».

Открылись ворота, и машины въехали на территорию, огражденную забором и разделенную на несколько секторов, в которых располагалось множество одно- и двухэтажных зданий и бараков. Захваченных пленников привезли к большому центральному трехэтажному