Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

воздух. На глазах подстилка стала набухать по краям, из нее начала формироваться резиновая лодка. На боку находилась невидимая в темноте, но знакомая им по тренировкам немецкая надпись о принадлежности плавательного средства фашистскому кригсмарине и изображение свастики. Накачав одну половину лодки, Иван стал заполнять вторую. Вдалеке слышался лай собак, но никто даже не повернул головы.

– Вы все сядете в лодку, я поплыву рядом. У меня шкура дубленая, я в Белом море плавал, с острова Мудьюг на материк, – сказал Иван, удовлетворенно кидая насос на дно лодки.

Люди молча взялись за боковые шнуры и сдернули лодку на воду, сами зайдя по колено. Дружно вставили в уключины разборные алюминиевые весла. Затем семеро человек влезли внутрь и тесно расселись в лодке. Иван, раздевшись до белья, толкнул грузно осевшую резиновую посудину подальше от берега. Он тихо погрузился в холодную реку, держась за шнур, и поплыл. Гребцы гребли почти бесшумно, выработке этого умения были посвящены долгие тренировки.

Впереди послышался равномерный плеск волн – там, посреди реки, темнели какие-то заросли. Лодка слегка дрогнула – Иван отделился и бесшумно исчез в темноте в сторону покрытого растительностью острова. Лодка под действием весел продолжала плыть в прежнем направлении.

– Стой, руки вверх! – раздался вдруг предупреждающий возглас из темноты. Потом глухой шум падающих тел – и все затихло. Через минуту голова Ивана снова затемнела рядом с лодкой.

– Секрет у погранцов тут оказался, набили их как блох… – шепотом сказал он. Лодка двинулась дальше. Прошло примерно полчаса, прежде чем она ткнулась в берег на другой стороне, значительно ниже того места, где группа отчалила. Все оперативно выскочили на сушу, Иван вылез последний, отряхиваясь как собака. Вынув свою одежду из лодки, он оттолкнул ее ногой прямо в стремнину и, натягивая по дороге рубаху, сопя, поднялся по откосу следом за товарищами.

Вперед бесшумно двигался Ван Линь, он же Иван Линов. Группе необходимо было пройти пограничные посты японцев, чтобы случайно не попасть под огонь. Им это удалось. Точно бесшумные змеи проползли они японские позиции и углубились на десяток километров, в сторону лесистых предгорий Малого Хингана. Здесь они организовали бивак и расположились на ночлег прямо на земле… Часового не назначали. Специально, чтобы его не сняли японцы.

Глава 12

Японцы

Пробуждение получилось не совсем приятным, так как их пинали по ребрам и страшно вопили на иноземном языке. Разлепив глаза, они увидели взвод японских солдат в кепи и ботинках с обмотками, направивших на них широкие штыки «арисак»[132], и поодаль офицера с тросточкой, с любопытством разглядывавшего немецкие «шмайссеры», которые были горкой сложены у его ног.

Было слышно слово «айны»[133] и японское географическое название «Карафуто» (Сахалин), которые произносили смеющиеся японцы, указывая на их заботливо отращенные бороды.

– Это немецкие писторет-пуреметы? – спросил офицер по-русски, не выговаривая «л».

– Да, господин офицер! – тут же вскочил с земли Иван, отвечая с характерным финским акцентом.

– Я вижу, вы рюсски бе-ро-гвар-дейцы? – спросил японский офицер, запинаясь на трудном слове и характерно щурясь. – Посреднее время нам часто попадаются бе-ро-гвар-дейцы, которые очень прохо знают жизнь в Манчоу-Го. Мы передаем их кемпентяй, контрразведке.

–Но руси! Романия чел маре![134] – закричали хриплыми со сна голосами «возмущенные румыны», тоже вскочив на ноги и потрясая кулаками.

– Чего это они кричат? – заинтересовался японец. – Это не русский язык?

– Это румынские летчики, экипаж немецкого дальнего бомбардировщика «хейнкель», упавшего в Сибири. Я подобрал их в тайге, они меня чуть не пристрелили – приняли за медведя, чертовы идиоты! Очень гордые! Я-я, майне камараден? – добавил он по-немецки. Бобров согласно покачал головой из стороны в сторону, как настоящий выходец с Балкан, и широко перекрестился.

– О, они крестятся совсем как рюсски! – удивился офицер.

– Естественно, они же православные! – ответил Иван. – Они живут рядом с рюсси и ненавидят их так же, как вы ненавидите китайцев, потому что рюсси гораздо больше, чем румын. Собственно, я думаю, они помесь итальянцев и рюсси с юга.

– О, итарьяни! Муссорини! Капрони! Да! – воскликнул офицер. – Мы рюбим итарьяни! А вы кто такой и откуда? – снова прищурил он свои узкие глазки. – Почему вы не креститесь?

– Я протестант, у нас это не принято. А моя любовь с рюсси очень давняя, еще с восемнадцатого года, еще тогда я с ними воевал, а в сороковом они меня взяли в плен, я им понравился, такой здоровый, и они отправили меня валить лес под Новокузнецком. Но я от них ушел, я финн – тайга дом для меня. Старший капрал Теппо Суомилайнен, вторая пехотная бригада.

– О да, мы срышари о храбрых финнах, которые надавари рюсски тумаков, – согласно кивнул офицер. – А это кто? – он стеком указал на Ван Линя.

– Китайский контрабандист?

– А, хальбжапан, полуипонец? Он ваш шпион.

– Да? – удивился японец.

– Ну, по крайней мере, за это его взяли за задницу на его родном Сахалине и отправили в лагерь. Скорее за знание вашего языка, которое он унаследовал от отца – потому что, как он рассказывал, его мать даже на родном китайском еле говорила. Но ваш офицер оккупационных войск на Северном Сахалине вполне с ней объяснялся. Правильно я говорю, хальбжапан?

– Хаи! Да! – радостно подтвердил Ван Линь по-японски.

– А как вы здесь оказарись?

– Мы двигались в вашу сторону, вы же с румынами союзники. Сначала тайгой. Потом на машине. Наконец угнали самолет в Забайкалье. Но перелететь Амур не смогли, топливо кончилось раньше. У румын была немецкая резиновая лодка из комплекта их «хейнкеля», очень удобная, мы на ней переправились. Не зря я ее сотни километров тащил ее на своем горбу.

– Интересно, – заметил офицер. – Да, мы поймари эту родку ниже по течению. Есть у вас документы?

«Румыны» полезли в карманы за военными книжками на румынском языке, на которые японец посмотрел как на невидальщину, у финна и японокитайца, как у лагерников, документов не оказалось.

– Рюсси забыли мне выдать справку на ипонском, – ухмыльнулся «Теппо».

– Ну, тогда марш за мной, – скомандовал офицер.

Перебежчики дисциплинированно выстроились колонной и двинулись следом за японским офицером, под конвоем идущих по бокам солдат. В это время позади что-то звякнуло, все остановились и обернулись – японский солдат, видимо, двинул Ван Линя прикладом в спину, теперь он ошалело сидел на заднице, а его винтовка вонзилась штыком в дерево в нескольких шагах. Двое солдат со штыками наперевес бросились на китайца, но Иван схватил их за шиворот и приподнял, так что они болтались в воздухе.

– Я забыл сказать, господин