Как Америка стала великой. На пути к американской исключительности - Дмитрий Викторович Суржик

религиозная диктатура, которая свирепыми мерами боролась с бандитизмом и столь же свирепо навязывала в бытовой сфере религиозные порядки. Но она воздерживалась от серьезного вмешательства в экономическую жизнь страны, дав, так сказать, пример исламского минархизма. (Единственным исключением была попытка незадолго до войны повысить свою репутацию в глазах международного сообщества и побороться с выращиванием опиумного мака.) К 2000 году, перед началом вторжения коалиции, доля промышленности в ВВП составляла 17,2%. Однако американская оккупационная политика смогла добиться, казалось бы, невероятного: результат их деятельности оказался даже хуже гражданской войны в самом Афганистане. В 2010 году доля промышленности в ВВП снизилась до 13,3%, в 2016 – до 12,4%. Практически весь «экономический рост», наблюдавшийся в эпоху американской оккупации, приходился на сферу услуг (68%). Несложно догадаться, что этот рост

…генерировался международной помощью и размещенной в Афганистане группировкой коалиции. При этом афганская экономика заработала образцово-показательную голландскую болезнь – приток средств провоцировал хроническое завышение курса местной валюты. Как следствие, местная промышленность подавлялась импортом дешевых «субстандартных» (то есть не подвергавшихся отсутствующему контролю качества) товаров из Пакистана, Китая и Ирана[397].

К этому добавлялось то, что войска американцев и их союзников практически устранились от борьбы с обычной, неполитической преступностью. В таких условиях коррупция и уголовщина расцвели пышным цветом, неимоверно обозлив этническое большинство населения Афганистана, так что поддержка «Талибана» сохранялась на достаточном уровне, чтобы вести партизанскую войну.

В конечном счете американцам пришлось вывести войска из Афганистана после 20-летней войны. Талибы вернулись к власти. Стратегически это было правильным ходом, хотя его исполнение было крайне неудачным и плохо организованным. Единственное, что получили США от афганской эпопеи, – расходы, потери и, в конце, пропагандистский удар в виде спешной эвакуации посольства и полного краха проамериканского афганского правительства, еще до того, как были выведены американские войска. Для сравнения: просоветский режим Наджибуллы продержался три года после вывода советских войск. Да, чуть не забыли: талибам было оставлено военного имущества и техники войск США на десятки миллиардов долларов.

Пожалуй, именно неспособность США создать прочные режимы в Ираке и Афганистане сильнее всего ударила по положению Америки в мире. История пестрит примерами удачных войн ради господства над определенными территориями. Тех, кто их организовал, именуют великими завоевателями, государственными деятелями и вообще историческими личностями. Однако неспособность консолидировать захваченное в итоге приводит к совсем иным оценкам, как современников, так и потомков. Приводит это и к смещению баланса сил, потому что деньги, ресурсы и время, вбухиваемые в такие предприятия, означают, что все это не тратится на более сильных и опасных соперников.

Это отвлечение США было тем важнее, что дало крайне необходимое время и РФ, и КНР: РФ – на восстановление от экономической катастрофы 1988–1998 годов, КНР – на постепенное превращение в незаменимую часть мировой экономики.

В случае РФ дефолт 1998 года стал переломным моментом, после которого началось реальное экономическое восстановление. Девальвация рубля позволила ожить внутреннему производству, так что уже к лету 2002 года уровень жизни граждан России вернулся на докризисный уровень[398]. Период 1998–2008 годов стал временем быстрого роста экономики России, подкрепляемой, с одной стороны, глобальным сырьевым бумом 2000-х годов, а с другой – ослаблением власти крупнейших олигархов. Наиболее показателен пример Михаила Ходорковского (ныне иноагента), после наказания которого стало возможным правильное налогообложение сырьевого сектора. Хотя после коллапса СССР Россия навсегда утратила статус супердержавы, но осталась региональная держава и (реализованный в конечном счете, пусть и не на все 100%) потенциал здорового, крупного и мощного национального государства. Именно нормального, потому что большинство стран живет, в смысле экономических и политических условий, не лучше России. Так, к 2014 году богаче Российской Федерации жило только три группы стран: это страны Западной Европы, США, Канада и Япония; это нефтяные арабские монархии с малочисленным автохтонным населением; и это восточноазиатские города-государства типа Сингапура[399]. Основная заслуга – экономическая политика 1998–2008 годов (позднего Бориса Ельцина и раннего Владимира Путина), которая и позволила России выйти из шторма и встать на ноги. Несмотря на все беды, перенесенные страной в 1992–1998 годах из-за навязанной американцами «шоковой терапии», Россия не стала «Заиром в вечной мерзлоте»[400] (на что и делалась ставка в рамках доктрины Вулфовица). Клинтон хвалил в свое время Буша-старшего за исполнение роли «сочувствующего, внимательного, очень компетентного авиадиспетчера, который направлял Горбачева, пока он пилотировал Советский Союз, к мягкой посадке на мусорной свалке истории»[401]. Самому Клинтону не удалась аналогичная роль относительно Ельцина и Российской Федерации. И сам Клинтон уступал Бушу-старшему как государственный деятель, и Ельцин, несмотря на свое пьянство, лучше ориентировался в реалиях политики и власти, чем ведший здоровый образ жизни Горбачев.

Однако же увечья нанесенные «шоковой терапией», остались, в том числе и политические. Множество возможностей ведения более здравой промышленной политики в «нулевые годы» было упущено. Не для того был разрушен СССР, чтобы отдавать прибыль от добычи и продажи сырья государству в целях какого-то общего процветания, и уж подавно не могло быть и речи о серьезном ограничении вывоза капитала, в первую очередь в Западную Европу и Великобританию. В налогообложении нефтяной отрасли после долгого и упорного противостояния удалось заменить «скважинную жидкость» на «нефть». А попытка же более значительного изъятия прибыли для, к примеру, финансирования программ в зонах «фиаско рынка»: технологического перевооружения ВПК, инфраструктуры, образования, медицины и т. д. – могла запросто привести к моментальной политической реакции (в обоих смыслах слова). Поэтому консенсус был сформирован иначе, он не был идеален, но он позволял народу и государству развиваться и жить. Деньги от сырьевого бума, вызванного ростом Китая и Западной Европы, и накачка спроса со стороны государства позволили запустить важные отрасли. Удалось, к примеру, сохранить атомную отрасль, как мирную, так и военную; сельское хозяйство постепенно переставало быть черной дырой, хотя его подлинный расцвет пришелся на 2010–2020-е годы, по мере роста крупных агрохолдингов.

Тем не менее ошибкой было бы счесть, что ближневосточные злоключения полностью вывели РФ из зоны внимания США. Выше говорилось о выходе США из договора ПРО; продолжилось расширение НАТО в 2004 году, включившее в свой состав и три Прибалтийских государства. А президент Буш-младший провозгласил задачей своего второй срока – «покончить с тиранией на земле»[402], тем самым, подтвердив американскую политику, сформулированную доктриной «От сдерживания к расширению».

Ну, и события «первого майдана» 2004 года, полностью поддержанные западными странами, показали очень серьезную политическую слабость Российской Федерации на украинском направлении. Причем стоит заметить, что уже в 2001 году вопрос Украины рассматривался американцами сугубо как игра с нулевой суммой. Вот что было сказано на Хельсинской комиссии Конгресса США в мае 2001 года Ариэлем Коэном:

Русские