Как Америка стала великой. На пути к американской исключительности - Дмитрий Викторович Суржик

эволюции. Как заметил Эдвард Люттвак в 2012 году: «Контент-анализ, без сомнения, покажет резкий рост числа антикитайских экономических мер, предложенных в США во время электоральных циклов, следовавших друг за другом после 2008 года, и, скорее всего, за большим количеством слов последуют некоторые действия». Тем не менее стоит сказать следующее. Очень многое из того, что считалось образцовыми достижениями китайской модели развития, от «одна страна – две системы» и до «асимметричного сдерживания» (и отсутствия количественного паритета с США по атомным вооружениям), своим успехом обязано в первую очередь политике США, направленной сначала на союз с КНР, а потом на игнорирование ее роста. Как только США артикулировали свою «восточную проблему» и смогли выделить хоть часть своих сил на «сдерживание» КНР, старые китайские подходы начали буксировать.

Но вернемся немного назад в США.

С точки зрения внутренней политики президентство Джорджа Буша-младшего оказалось столь же плачевным, как и с точки зрения внешней. Его внутренняя политика зиждилась на попытке дальнейшей приватизации и дерегуляции американской жизни. В частности, именно он предложил идею приватизации социального страхования. Попытка закончилась не просто неудачей, но еще и тем, что в итоге Республиканская партия, впервые за 12 лет, потеряла большинство в обеих палатах Конгресса (по итогам промежуточных выборов 2006 года). Но это были только цветочки.

В фискальном отношении Буш-младший правил страной так же, как когда-то штатом Техас, когда был там губернатором. Он одновременно повышал государственные расходы и понижал налоги. В Техасе это закончилось тем, что он оставил в наследство преемникам дефицит бюджета в 10 миллиардов долларов. На посту президента он и его свита превратили это безрассудство в принцип. Сразу после того как лопнул «пузырь доткомов» в июне 2001 года, он понизил налоги. Профицит бюджета, достигнутый было в конце 1990-х годов, вновь обратился дефицитом. После начала «Глобальной войны с террором» Буш-младший, так же как в свое время Линдон Джонсон, отказывался признавать фискальную реальность. Он продолжил снижать налоги. «В ноябре 2002 года министр финансов Пол О'Нил сообщил вице-президенту Чейни, что рост “дефицита бюджета […] представляет собой угрозу для экономики”. Чейни ответил: “Знаете […] Рейган доказал, что дефициты не имеют значения”»[413]. Через месяц О'Нила уволили.

Как уже цитировалось выше, основное воздействие «китайского шока» пришлось на конец 1990-х– и на 2000-е годы. Но пока американцы теряли работу, китайцы наращивали свои преимущества. Они копировали стратегию Западной Германии и Японии в 1950–1960-е годы, искусственно занижая курс национальной валюты ради укрепления промышленности. Но, в отличие от ФРГ и Японии, у США не было рычагов политического давления на Китай (кроме военных). Профицит Китая в торговле с США взлетел с 83 миллиардов долларов в 2000 году до 227 миллиардов в 2009 году[414]. Как написал Джон Миршаймер на завершающих страницах своей монографии «Трагедия политики великих держав»:

Но если Китай станет гигантским Гонконгом, тогда, вероятно, он по своей латентной мощи будет четырехкратно превосходить США, что позволит ему обрести решающее военное превосходство над США в Северо-Восточной Азии. В таких обстоятельствах трудно понять, как США не позволят Китаю стать равным соперником себе. […] У США есть серьезный интерес в том, чтобы в грядущие годы экономический рост Китая серьезно замедлился. […] Еще не слишком поздно для США развернуть свою политику и сделать то, что в их силах, чтобы затормозить рост Китая. […] Фактически могущественные структурные императивы системы международных отношений, вероятно, в ближайшем будущем вынудят США отказаться от политики конструктивного вовлечения. Более того, есть признаки, что новая администрация президента Буша сделала первые шаги в этом направлении[415].

Но, вопреки надеждам Миршаймера, именно Буш-младший с его ближневосточными войнами и экономической политикой сделает больше, чем кто-либо другой для того, чтобы у Китая появилось побольше времени для накопления могущества.

В значительной степени Буш-младший продолжал то, что было начато до него. Но к этому он добавлял свою страсть к риску и готовность идти на еще более резкие меры. Так было в случае с китайской политикой, так было в случае с глобализацией. Так было в ставке, шедшей еще от его отца, на «испаноязычных» граждан как возможную опору Республиканской партии. «Он [Буш-младший] сделал две крупных ставки на будущее Республиканской партии, и обе они самым потрясающим образом проиграли. Первой ставкой была относительно разрешительная миграционная политика. Он верил, что республиканцы смогли привлечь на свою сторону латиноамериканцев, самое быстрорастущее этническое меньшинство»[416]. Поэтому он попустительски относился к иммиграции в США (около 8 миллионов человек приехали в США в 2000–2005 годы) и пытался протащить «иммиграционную реформу» – эта попытка провалилась только благодаря оппозиции самой непреклонной части Республиканской партии[417]. Поэтому его младший брат, Джон Эллис «Джеб» Буш, женился на латиноамериканке. Их сына, Джорджа П. Буша, внука Буша-старшего и племянника Буша-младшего, использовали во время избирательной кампании 1988 года, когда на конвенции Республиканской партии он торжественно приносил присягу флагу – символизируя тем самым, по мнению организаторов, будущее США. Буш-младший во время своих перевыборов получил 44% голосов латиноамериканцев, это был пик для Республиканской партии (для сравнения: на выборах 1980 года – 37%; 1984 года – 34%; 1988 года – 30%; 1992 года – 25%; 1996 – 21%; 2000 – 35%; 2008 – 31%; 2012 – 27%; 2016 – 29%; 2020 – 33%). Но проблема была в том, что одна «партия гражданских прав» уже была, и ей была Демократическая партия. Пока латиноамериканцы оставались «меньшинством», республиканцы не могли перебить предложение демократов на политическом аукционе. Но они становились второй по численности национальной группой страны, а в перспективе – большинством, «рабочим» большинством, и их не интересовала приватизация всего и вся. Буш-младший и руководители Республиканской партии, думая о будущем своей партии как о партии богачей, но с несколько более смуглой кожей, путали звезды и их отражение в водной глади.

Но самым впечатляюще-разрушительным примером расширения и углубления политики предшественников была ипотечная политика. На исходе своего президентства Джордж Буш-старший подписал Закон о развитии общин и жилищном строительстве. В ипотечное финансирование сделали инъекцию гражданских прав. Теперь у спонсируемых правительством ипотечных агентств появилась «миссия» в виде строительства доступного жилья в «недообслуженных районах» – то есть таких, что населены этническими и расовыми меньшинствами. На практике это привело к понижению стандартов страхования – вплоть до одобрения кандидатур заемщиков с уголовным прошлым. Регуляционная же деятельность доверялась представителям Департамента жилищного строительства и городского развития США; иными словам, кота оставляли сторожить сметану. Клинтон, конечно, продолжил такую политику. Когда он уходил с президентского поста, Департамент жилищного строительства требовал, чтобы займы для бедняков составляли половину портфолио ипотечных агентств. Республиканцы не были против, наоборот, администрация Буша-младшего повысила квоту по займам для