Путешествие и приключения капитана Гаттераса. Найденыш с погибшей «Цинтии» - Андре Лори

– Это Северный Ледовитый океан, – ответил Эрик.

– А с какими морями он сообщается?

– С Атлантическим океаном на западе и с Тихим – на востоке.

– Не назовете ли вы мне два или три наиболее значительных порта на Тихом океане?

– Я могу назвать Иокогаму в Японии, Мельбурн в Австралии, Сан-Франциско в штате Калифорния.

– Итак, если Северный Ледовитый океан с одной стороны соединяется с Атлантическим, который омывает наши берега, а с другой стороны – с Тихим океаном, то не кажется ли вам, что кратчайший путь в Иокогаму или в Сан-Франциско пролегает именно через Северный Ледовитый океан?

– Конечно, господин доктор, – ответил Эрик, – если бы только этот кратчайший путь был доступен. Но до сих пор все мореплаватели, которые пытались следовать этим путем, наталкивались на льды, и если им и удавалось уцелеть, то они вынуждены были отказываться от своего намерения.

– Вы говорите, что были неоднократные попытки проложить путь на северо-восток через Ледовитый океан?

– Не менее пятидесяти попыток в течение трех столетий, и все они были безуспешны.

– Не могли бы вы перечислить некоторые из этих экспедиций?

– Первая была предпринята в 1523 году по почину Себастьяна Кабота. Она состояла из трех кораблей под командованием несчастного Хью Уиллоуби, погибшего в Лапландии вместе со всем экипажем. Ченслер, один из его помощников, вначале оказался счастливее остальных. Ему удалось открыть прямой путь через Северный Ледовитый океан между Ла-Маншем и Россией. Но при второй попытке он потерпел кораблекрушение и погиб. Капитану Стефану Борроу, посланному на поиски, удалось преодолеть пролив, отделяющий Новую Землю от острова Вайгач, и достигнуть Карского моря, но льды и туманы не дали ему возможности продвинуться дальше… Две экспедиции, организованные в 1589 году, оказались также бесплодными.

Через пятнадцать лет ту же задачу попытались разрешить голландцы, которые снарядили для поисков Северо-Восточного прохода три экспедиции подряд под командованием Баренца. В 1596 году Баренц погиб во льдах Новой Земли. Десять лет спустя Генри Гудзон, посланный Голландской Ост-Индской компанией, точно так же потерпел крушение во время третьей из последовавших одна за другой экспедиций. И датчанам не посчастливилось в 1653 году. И капитана Джона Вуда в 1676 году постигла та же участь[52]. С тех пор это предприятие признано неосуществимым и отвергнуто всеми морскими державами.

– Так, значит, с того времени не было больше попыток?

– Были. Их предпринимала Россия, которая, подобно другим северным странам, особенно заинтересована в открытии кратчайшего морского пути между ее европейской частью и Сибирью. На протяжении одного века она послала по крайней мере восемнадцать экспедиций для исследования Новой Земли, Карского моря, восточных и западных подступов к Сибири. Но хотя эти экспедиции и помогли лучше изучить те края, они снова подтвердили невозможность прохода через Северный Ледовитый океан. Академик Бэр[53], в последний раз повторивший эту попытку в 1837 году, после адмирала Литке[54] и Пахтусова[55], решительно заявил во всеуслышание, что этот «океан» – сплошной ледник, столь же непригодный для плавания, как и твердая земля.

– Так, значит, нужно окончательно отказаться от Северо-Восточного прохода?

– Таков, по крайней мере, вывод, который напрашивается после всех этих многочисленных и неудачных экспедиций, но я слышал, что наш великий путешественник Норденшельд[56] намерен возобновить эти поиски. Сначала он хочет исследовать Северный Ледовитый океан по частям, и если это действительно так, то, значит, он верит в успех своего дела. Он достаточно сведущ, чтобы к его мнению можно было прислушаться.

Доктор Швариенкрона был одним из горячих поклонников Норденшельда. Поэтому он и завел разговор о Северо-Восточном проходе. Подробные и точные ответы мальчика привели его в восхищение.

Он смотрел на Эрика Герсебома с выражением живейшего интереса.

– Где вы все это почерпнули, друг мой? – спросил он после длительного молчания.

– Здесь, господин доктор, – ответил Эрик, удивленный таким вопросом.

– И вы никогда не учились в другой школе?

– Конечно нет.

– Господин Маляриус вправе гордиться вами, – сказал доктор, обернувшись к учителю.

– Я очень доволен Эриком, – ответил тот. – Вот уже скоро семь лет, как он мой ученик. Он поступил сюда совсем маленьким, но среди своих товарищей всегда был первым.

Доктор погрузился в молчание. Он не сводил с Эрика своих проницательных глаз. Казалось, он был занят решением вопроса, о котором не считал нужным говорить вслух.

– Лучше отвечать невозможно, и незачем продолжать экзамен, – произнес он наконец. – Я вас больше не стану задерживать, друзья мои. Если господин Маляриус не возражает, на этом мы и закончим.

Маляриус хлопнул в ладоши. Все ученики одновременно встали и, собрав свои книги, выстроились по четыре в ряд на свободном участке перед партами. Маляриус вторично хлопнул в ладоши, и шеренга двинулась, чеканя шаг, с чисто военной выправкой.

После третьего сигнала школьники, смешав ряды, разбежались с веселыми криками. Через несколько секунд они рассыпались по берегу фьорда[57], в голубой воде которого отражаются покрытые дерном кровли Нороэ.

Глава вторая

У рыбака из Нороэ

Дом маастера[58] Герсебома, как и все дома в Нороэ, покрыт дерном и сложен из огромных сосновых бревен по старинному скандинавскому способу: две большие комнаты посередине разделены длинным узким проходом, ведущим в сарай, где хранятся лодки, рыболовные снасти и целые груды мелкой норвежской и исландской трески, которую раскатывают после сушки, чтобы поставлять ее торговцам в виде «Rundfisch» («круглая рыба») и «Stockfisch» («рыба на палке»).

Каждая из двух комнат служит одновременно и горницей, и спальней. Постельные принадлежности – матрацы и одеяла из шкур – хранятся в особых ящиках в деревянных стенах и извлекаются оттуда только на ночь. Это удобное приспособление, а также свежевыбеленные стены, высокий очаг в углу, в котором всегда весело потрескивает большая охапка дров, придают самым скромным жилищам опрятность и уют, несвойственные крестьянским домам в Южной Европе.

В этот вечер вся семья собралась у очага, где в огромном горшке варилась на медленном огне похлебка из копченой селедки, кусочков лососины и картофеля. Маастер Герсебом, сидя в высоком деревянном кресле, плел сети, чем он обычно занимался, когда не находился в море или в сушильне. Это был суровый моряк с красным, обветренным лицом, рано поседевший, хотя и был в расцвете лет. Его сын Отто, рослый четырнадцатилетний мальчик, как две капли воды похожий на отца, по всей видимости, должен был стать впоследствии таким же умелым рыбаком. А сейчас он пытался постигнуть тайну «тройного правила», испещряя цифрами маленькую грифельную доску. Его большая рука казалась куда более приспособленной для управления веслом,