Путешествие и приключения капитана Гаттераса. Найденыш с погибшей «Цинтии» - Андре Лори

печалился. Да и мог ли я швырять деньги на ветер и разыскивать людей, которые так мало о нем тревожились? Представьте себя на моем месте, доктор. Кто-кто, а я-то уж далеко не миллионер! Нечего и сомневаться, если бы даже мы и потратили все, что имели, то все равно не добились бы толку! Мы сделали, что могли: воспитали мальчика как своего родного сына, любили его, лелеяли…

– Даже больше, чем родных детей, если только это возможно, – перебила его Катрина, утирая слезы концом передника. – Уж если мы и можем себя в чем-нибудь упрекнуть, то только в том, что давали ему слишком много ласки.

– Черт возьми, Герсебом, вы меня просто обидите, если подумаете, что ваше доброе и хорошее отношение к бедному приемышу вызвало во мне какое-либо иное чувство, кроме глубокого восхищения! Нет, вы не должны думать ничего подобного! Но если вы хотите, чтобы я говорил с вами начистоту, то я думаю, что именно любовь к Эрику и заставила вас забыть о вашем долге. А долг состоял в том, чтобы найти семью ребенка, приложив к этому все усилия!

Воцарилось глубокое молчание.

– Возможно! – произнес наконец маастер Герсебом, потупив голову от этих упреков. – Но что сделано, того не воротишь. Теперь Эрик уже действительно наш, и я не намерен рассказывать ему об этой старой истории.

– Успокойтесь! Разумеется, я не употреблю во зло ваше доверие, – сказал доктор, вставая. – Уже поздно, и я должен покинуть вас, мои добрые друзья. Желаю вам спокойной ночи и – без всяких угрызений совести, – добавил он многозначительно.

Затем, надев свою меховую шубу, он отклонил предложение рыбака проводить его, сердечно пожал руки хозяевам и направился в сторону фабрики.

Герсебом задержался на несколько секунд у порога, глядя на его удаляющуюся фигуру, освещенную лунным светом.

– Ну и дьявол! – пробормотал он сквозь зубы, решив наконец закрыть дверь.

Глава третья

Размышления маастера Герсебома

Когда на следующее утро, после тщательного осмотра фабрики, доктор Швариенкрона заканчивал завтрак вместе со своим управляющим, вошел человек, в котором он не без труда признал маастера Герсебома.

Одетый в праздничный костюм, состоящий из отороченного мехом пальто, вышитого жилета и старомодной высокой шляпы, рыбак выглядел совсем не так, как в своей обычной рабочей куртке. И уже окончательно делал его не похожим на самого себя грустный и растерянный вид. Покрасневшие веки свидетельствовали о бессонной ночи.

Так оно и было в действительности. Маастер Герсебом, до сих пор никогда не знавший укоров совести, ни на минуту не сомкнул глаз, ворочаясь с боку на бок на кожаном тюфяке. Под утро он поделился своими грустными думами с матушкой Катриной, которая тоже провела всю ночь без сна.

– Знаешь, Катрина, я все время размышляю о том, что сказал нам доктор, – произнес он, измученный бессонницей.

– И я тоже об этом не перестаю думать с тех пор, как он ушел, – ответила честная женщина.

– Мне кажется, тут есть какая-то доля правды, и мы были бóльшими эгоистами, чем сами могли предположить. Как знать, не имеет ли наш мальчик права на какое-нибудь большое состояние и не лишился ли он его из-за нашей беспечности?.. Как знать, не оплакивают ли Эрика в течение двенадцати лет его родные, которые справедливо могут обвинить нас в том, что мы даже и не попытались вернуть им ребенка?

– То же самое тревожит и меня, – ответила Катрина, вздыхая. – Если его мать жива – бедняжка! – как она должна быть несчастна, считая своего ребенка утонувшим! Представляю, что было бы со мной, если бы мы лишились таким образом нашего Отто… Мы бы никогда не утешились!

– Я тревожусь не только о его матери. Судя по всему, ее давно уже нет в живых, – продолжал Герсебом после некоторого молчания, прерываемого с той и с другой стороны новыми вздохами. – Разве можно допустить, чтобы ребенок в таком возрасте путешествовал без матери, и кто бы мог привязать его к спасательному кругу и бросить на произвол океана, если бы она была жива?..

– И это верно, но ведь нам ничего не известно. А вдруг ей тоже удалось чудом уцелеть?

– Может быть, у нее похитили ребенка? Эта мысль иногда приходила мне в голову, – заметил Герсебом. – Разве можно поручиться, что кто-нибудь не был заинтересован в его исчезновении? Привязать ребенка к спасательному кругу – это настолько необычный случай, что допустимы всякие предположения. А раз так, то мы оказались бы соучастниками преступления и невольно способствовали бы его успеху. Даже и подумать об этом страшно!

– Кто решился бы нас обвинить, нас, усыновивших малютку только из добрых побуждений!

– Ну конечно, ведь мы не причинили ему никакого зла! Мы его вырастили и воспитали как можно лучше. И все же мы поступили безрассудно. Настанет день, когда малыш вправе будет нас за это упрекнуть.

– Этого как раз можно не бояться, я уверена. Довольно и того, что мы сами можем себя кое в чем упрекнуть!

– Прямо удивительно, как одна и та же вещь с разных точек зрения может быть расценена совсем по-разному! Мне бы это никогда и в голову не пришло… Достаточно было нескольких слов доктора, чтобы выворотить нам душу…

Так рассуждали эти славные люди.

Неожиданное появление маастера Герсебома и было результатом их ночной беседы. Рыбак решил посоветоваться с доктором, как исправить допущенную ошибку.

Но доктор не счел нужным сразу же вернуться к предмету вчерашнего разговора. Он дружелюбно принял Герсебома, заговорил с ним о погоде, о ценах на рыбу, притворившись, будто считает его приход обычным визитом вежливости.

Но это отнюдь не входило в расчеты маастера Герсебома, которому хотелось поскорее перейти к интересующему его вопросу. Он завел было речь о школе господина Маляриуса, но затем собрался с духом и без дальнейших промедлений приступил прямо к делу.

– Господин доктор, – сказал он, – и я, и моя жена, мы размышляли всю ночь напролет над тем, что вы нам сказали относительно малыша. Мы никогда не думали, что были не правы, воспитывая его как родного сына… Но вы внушили нам другие мысли, и потому я хотел посоветоваться с вами, как нам поступить теперь, чтобы и дальше не грешить по неведению. Как вы думаете, еще не поздно начать поиски семьи Эрика?

– Выполнить свой долг никогда не поздно, – ответил доктор, – хотя сейчас эта задача кажется значительно более сложной, чем раньше. Не согласитесь ли вы поручить ее мне? Я бы охотно взялся за это дело и приложил бы к нему все силы, но только с одним условием: вы доверите мне и ребенка, которого я