Голоса Серебряной страны. Краткая история Аргентины - Эсекьель Адамовски

С середины XVIII века зависимость от международной торговли существенно возросла. В Англии промышленная революция вызвала технические и организационные изменения, которые подстегнули дальнейшее распространение капитализма. Развилась система фабрик, что значительно снизило стоимость производства, а вместе с ней появилась сеть банков и торговых компаний, которые поддерживали производство и обращение товаров. Эти события побудили Англию, а позже и другие европейские державы искать новые рынки сбыта своей продукции и поставок сырья, необходимого для снабжения фабрик.

В этом контексте монополия иберийской торговли стала невыносимой. Крепнущая Англия в союзе с Португалией оказывала значительное давление на Испанию и в конце концов получила доступ к рынкам Испанской Америки (давление усилилось после потери собственных североамериканских колоний в 1776 году). В попытке остановить неумолимое преобладание британцев Испания вступила в союз с Францией и приняла участие в Семилетней войне между имперскими державами (1756–1763). К несчастью, Испания оказалась на проигравшей стороне, что сделало ее положение в Америке более уязвимым, особенно в регионе Рио-де-ла-Плата, где португальцы наступали с севера.

Чтобы не потерять контроль над американской территорией, испанская корона приняла решение, которое имело колоссальные последствия. В течение нескольких десятилетий новая династия королей, Бурбоны, пыталась оживить экономику своих владений и укрепить свою власть в Америке. Льготы для горнодобывающей промышленности в Потоси позволили возобновить производство, что увеличило доходы короны и принесло процветание всему региону. Пик реформ произошел во время правления Карла III (1759–1788), который приложил значительные усилия для создания централизованного и более эффективного государственного аппарата. Он стремился поставить у власти в колониях чиновников, которые могли бы сломить сопротивление местных элит, защищая интересы короны. С этой целью он отменил продажу должностей и консолидировал ряды чиновников из Испании.

Но самым важным был ответ, который Карл III дал на вызов португальцев и британцев в Рио-де-ла-Плата. В 1776 году он отправил большую экспедицию под руководством Педро де Себальоса[39], чтобы утвердить военное присутствие Испании. Чтобы дать ему бо́льшую власть на местах, Себальос получил полномочия вице-короля – временная мера, в результате ставшая постоянной. Таким образом, появилось вице-королевство Рио-де-ла-Плата, независимое от Перу, с юрисдикцией над территориями современных Аргентины, Парагвая, Уругвая и Боливии. Провинции Куйо, которые до этого входили в состав генерал-капитанства Чили, попали под новую юрисдикцию. Богатства Потоси были вверены новому вице-королевству, чтобы поддерживать его.

Эта территориальная реорганизация подтвердила господство Буэнос-Айреса и дала значительный импульс для его развития. Он стал столицей вице-королевства и местом расположения Королевской аудиенсии[40], а также консульства, которое отвечало за торговлю. Через два года роль города существенно возросла, когда «Регламент и королевские тарифы свободной торговли Испании и Индий» (1778) позволили ему свободно торговать с другими территориями короны и легально импортировать рабов и испанские товары. Эта свобода означала конец монополии Лимы. Торговцы Буэнос-Айреса стали доминировать в экспорте серебра, которое продолжало составлять бо́льшую часть всего экспорта, и они также контролировали торговлю с внутренними территориями, включая Верхнее Перу.

Таможенные доходы росли в геометрической прогрессии. Буэнос-Айрес перешел от экспорта 150 000 шкур крупного рогатого скота[41] в год в 1778 году к 1,4 миллиона в 1783-м. Население города также росло в геометрической прогрессии – с 22 000 жителей в 1770 году почти до 40 000 в 1800-м, что сделало его крупнейшим городом вице-королевства и главным потребительским рынком.

Эти изменения породили региональный дисбаланс, оказавшийся долгосрочным. Центр колониальной экономической жизни переместился из Тихого океана в Атлантический. До создания вице-королевства правительство Тукумана было экономическим и демографическим центром территории, которая впоследствии стала Аргентиной, а Потоси был его движущей силой. К 1778 году 58 % населения проживало на северо-западе, и в Кордове по-прежнему было больше жителей, чем в Буэнос-Айресе. В то время Литораль была сравнительно слаборазвитой территорией.

Взрывной демографический рост Буэнос-Айреса и новый экономический фокус на Атлантике привели к серьезным изменениям. Связанная с экспортом кожи и в меньшей степени солонины Литораль (Буэнос-Айрес, Корриентес, Энтре-Риос, Санта-Фе, юго-восток Кордовы и Восточная полоса[42]) стала такой же движущей силой экономики, как Потоси. Северо-запад вступил в стадию относительного упадка, вызванного, среди прочего, свободной торговлей, которая оказала влияние на некоторые из его товаров. Например, производители вина и агуардиенте из Сан-Хуана и производители агуардиенте из Катамарки не смогли конкурировать с алкогольными напитками, которые импортировали из Европы, и переживали серьезный спад.

Таким образом, международное разделение труда, при котором ранее в колониях в основном производили металлы, теперь работало по-другому. Это способствовало распаду зарождающихся внутренних экономических связей, порождало региональный дисбаланс и ориентировало производство, отличное от добычи полезных ископаемых, на внешние рынки. К концу XVIII века из всех испанских колоний в Америке территория Рио-де-ла-Плата была четвертым по величине экспортером в Европу после регионов с центрами в Мексике, Перу и на Кубе и стремительно развивалась. Однако в то же время периферийное и подчиненное положение региона и его внутренний дисбаланс усиливались.

Из-за ориентации нового вице-королевства на Атлантику торговцев Буэнос-Айреса воспринимали как основной класс, что также привело к определенным последствиям. Буржуазия Буэнос-Айреса, белая и родившаяся в Новом Свете, процветала в торговле и активно перевозила контрабанду. Городская элита разбогатела за счет работорговли и связей с различными регионами мира. У нее не было доступа к шахтам или асьендам, поэтому она практически полностью сосредоточилась на торговле. Преуспев в предпринимательстве, она обеспечила себе собственные суда (некоторые даже за границей) и обросла торговыми связями во всех частях света. Однако это практически не было связано с производством товаров.

К концу колониального периода буржуазия Буэнос-Айреса пыталась производить солонину, чтобы продавать ее морякам и на рабовладельческие плантации Антильских островов. Но это все еще была в основе своей торговая буржуазия (ее интерес к сельской местности и животноводству не разовьется до следующего столетия). Капитал этих предпринимателей уже был значительным, но все еще скромным по сравнению с капиталом элиты других регионов. Накопления успешного торговца в Буэнос-Айресе соответствовали лишь трети капитала кубинца и пятой части богатств мексиканца. Благодаря ориентации на торговлю и положению портового города буржуазия Буэнос-Айреса ценила свободную торговлю и отвергала любые виды монополии. Либерализация, начатая реформами Бурбонов, безусловно, приветствовалась. Однако это была свобода, которая применялась почти исключительно к торговле с Испанией и ее территориями. Ограничения на торговлю с другими странами оставались в силе, а вместе с ними и контрабанда.

Реформы Бурбонов привели к другим значительным изменениям, которые повлияли на общественные отношения. Стремясь централизовать власть и усилить контроль в регионе, корона наложила ограничения на деятельность религиозных орденов. Больше всего пострадали иезуиты, которых в 1767 году неожиданно изгнали из Америки[43]. Мощная империя, которой они управляли через свои миссии на северо-востоке, быстро рухнула. Мелкие миссии, которыми они руководили