Голоса Серебряной страны. Краткая история Аргентины - Эсекьель Адамовски

эгалитарному тону в социальных взаимодействиях и к более энергичной местной политике. Нечто подобное произошло и в других городах Латерали, где возможность выжить, охотясь на дикий скот, привела к тому, что население было небогатым, но высокомерным и рьяно защищало свою независимость. Города северо-запада в этом смысле отличались. Местные элиты смогли выделиться на основе более четких и выраженных классовых и этнических различий, а преобладающий тон был более иерархическим и феодальным.

Восстания и социальная напряженность

Колониальный порядок сохранялся в течение двух с половиной столетий, хотя и не без напряженности. Коренные народы продолжали сопротивляться разными способами.

В долинах народа кальчаки между 1630 и 1643 годами произошла вторая волна восстаний. Самое крупное возглавлял касик Чалемин при поддержке нескольких коренных народов в регионе (другие, такие как пуларес и фаматинас, присоединились к испанцам).

Третья волна вспыхнула между серединой 1650-х и 1660-ми во главе с испанцем Педро Бохоркесом[36], которого восставшие индейцы провозгласили монархом «инков». Реакция была суровой. Побежденные народы депортировали далеко за пределы страны. Последних, кто сдался, кильмес, переселили на юг провинции Буэнос-Айрес, где возник одноименный город – Кильмес.

В 1781 году произошли восстания в Сальте и Жужуе, совпавшие с великими восстаниями Тупака Амару II в Перу и Тупака Катари на территории современной Боливии. Восстание в Жужуе возглавил Хосе Кирога, метис, воспитанный в иезуитской редукции. У него были явно выраженные проиндейские и антиколониальные взгляды. Когда на севере появился «король инков», он объявил, что с этого момента «править будут только индейцы», поскольку «бедные хотят защитить себя от тирании испанцев».

Его последователи были неоднородной группой метисов, индейцев и «креолов» – это люди европейского происхождения, родившиеся в Америке, хотя это слово также могло подразумевать некоторую степень метисации. Они попытались атаковать город Жужуй, но потерпели поражение. В других частях вице-королевства их поддержали, что вызвало значительную обеспокоенность среди высших классов. Восстание подавили очень сурово. В Жужуе власти убили около 90 вичи[37], включая женщин и детей. В Верхнем Перу ситуация обстояла еще хуже: в Ла-Пасе из общего населения 20 000 человек убили около 6000 мятежников.

Помимо крупных восстаний или в промежутках между ними сопротивление также проявлялось в меньших масштабах. Коренные народы научились использовать испанское колониальное право в своих интересах и судиться с властями в попытках законно защитить свои земли. Иногда им это удавалось.

Коренные народы, сохранившие независимость, также не сидели сложа руки. Пампасы и Патагония значительно изменились под влиянием арауканов, которые жили на территории современного Чили. Народы по эту сторону Анд переняли некоторые из их обычаев, все они говорили на языке мапудунгун, или мапуче. Индейцы научились обращаться с испанскими лошадьми и стали в этом вопросе настоящими экспертами, что позволило им стать мобильней. Появились и новые народы, например ранкель, которые сформировались путем слияния других ранее существовавших народов. Политического единства между различными фракциями не наблюдалось, но их связи стали крепче.

К XVIII веку главными лидерами коренных народов Патагонии были в основном метисы. Они говорили по-испански, активно торговали с европейцами, заключали с ними дипломатические соглашения и содержали поселения или лагеря, где находились беглецы и белые пленники. Малоны – молниеносные набеги на колониальные поселения или асьенды для кражи животных – стали обычным явлением. Хотя малоны были в первую очередь экономическим предприятием, их также использовали как политический инструмент для разрешения споров. Они помогали определить, кто из вождей главный, принуждали к переговорам с белыми поселенцами и были наказанием за несоблюдение соглашения. Пленников, похищенных в малонах, часто использовали для этой цели.

С середины XVIII века возобновившаяся угроза со стороны коренных народов побудила власти Буэнос-Айреса создать систему фортов и военных аванпостов вдоль границы. В последующие годы была разработана политика, направленная на преобразование этих фортов в сельскохозяйственные поселения. В сельской местности Буэнос-Айреса были основаны Часкомус, Рохас, Ареко и Сальто, хотя изначально они были больше сосредоточены на животноводстве, чем на сельском хозяйстве. Вскоре после этого аналогичная политика была введена в Кордове, Сан-Луисе, Мендосе, Сальте и Энтре-Риосе, также страдавших от вторжений коренных народов. Эти новые поселения вместе с политикой заключения союзов и договоров с коренными народами надолго подарили христианам душевное спокойствие.

Граница с «дикими» индейцами проходила не четко. Напротив, там постоянно заключались соглашения и происходил коммерческий, культурный и политический обмен. Этот широкий участок земли заселяли люди, которые жили вне досягаемости закона. То были попавшие в беду христиане, беглые рабы, индейцы, которые сбежали из энкомьенд, и предприимчивые скотоводы, которые селились там по частным соглашениям с касиками.

Граница с неукротимым народом чако также допускала контакты и обмены, хотя и в гораздо меньшей степени. В XVII веке они преследовали жителей поселений на северо-западе, а также в Парагвае. В XVIII веке они представляли серьезную проблему в Санта-Фе. Как и их патагонские единомышленники, они сохраняли независимость еще долгое время после окончания колонизации.

С другой стороны, рабы не могли открыто или массово сопротивляться, хотя и случались отдельные разрозненные и единичные мятежи. В любом случае, как мы увидим в следующей главе, к концу XVIII века появились некоторые намеки на беспорядки, а в 1803 году случилось несколько крупных побегов рабов в Монтевидео, по-видимому, с намерением основать свободное сообщество, киломбу[38], на севере страны.

Метисы и белые, родившиеся в Америке, также по-разному выражали свое недовольство. С самого начала привилегии, которыми пользовались испанцы, вызывали некоторую напряженность, и уже в 1573 году они стали причиной восстания в Санта-Фе. XVIII век ознаменовали более масштабные движения. В Парагвае произошла серия восстаний комунерос (простолюдинов), в которых метисы, кампесино и солдаты устраивали беспорядки. Они стали довольно заметными между 1720 и 1735 годами и в 1733 году привели к смерти нового губернатора от рук мятежников, которые затем назначили собственного лидера.

В Корриентесе произошло несколько восстаний, включая мятеж в 1732 году против высших местных властей – отголосок парагвайских волнений. В 1764 году жители организовали собственное восстание комунерос против вице-губернатора, в нем принимали активное участие простолюдины.

В Трасласьерре в Кордове в 1774 году произошло восстание от имени «общин» против властей кабильдо, в котором участвовали как зажиточные крестьяне, так и метисы. Они требовали, чтобы ими управлял не европеец. Воинская повинность на границе также вызывала восстания – например, 1752 года в Катамарке и Ла-Риохе.

Городские массы были постоянным источником страха для богатых классов. Публичные празднества – карнавал, бои быков, даже религиозные праздники – иногда служили поводом для народных волнений и нарушения иерархии, поэтому власти тщательно контролировали крупные мероприятия.

Возвышение Буэнос-Айреса и реформы Бурбонов

Колониальный порядок возник вместе с первоначальным ядром мировой капиталистической экономики, которая расширялась за пределы своей европейской родины. Учитывая эти отношения, территория современной Аргентины сильно зависела от колебаний международной торговли.

XVII век был периодом всеобщего кризиса из-за истощения горнодобывающей промышленности Потоси, нехватки местной рабочей силы и упадка европейской торговли. Осложнения в торговом потоке особенно сильно повлияли на Буэнос-Айрес.